Серебро ночи. Тетриус. Книга 2

Я еще подумал, что крысы нападают, когда их очень много. Они поужинали и тут же уехали. А ночью заявился граф. Он знал, что ты здесь. Видимо, нас кто-то выдал. Он схватил меня и сразу начал допрашивать. Но я ему все равно ничего не сказал, хотя меня бил здоровенный стражник с кривым зубом.

Перед глазами Агнесс снова, как наяву, вспыхнула сцена боя. И стражник с кривой ухмылкой, первый напавший на Ферруна.

– Его убил сегодня Феррун.

– Феррун? Какое странное имя! Почти такое же странное, как и он сам.

– Вот уж поистине – внешность обманчива! Он очень сильный, не думай, что если такой худой, то слабый. Он после твоего мучителя убил еще двоих. Зараз. Одним взмахом меча.

– Жаль, что я этого не видел, – мечтательно проговорил Энеко. – Здорово, наверное, было.

Агнесс ничего хорошего в убийстве людей не видела. Но что делать? Другого выхода не было.

– А кто он такой? И откуда взялся?

Почему-то Агнесс решила не говорить о Ферруне всей правды.

– Он жил в замке. Сейчас решил ехать со мной и помочь.

– Он что, в тебя влюбился?

У Агнесс вырвался сдавленный смешок. Вот уж кто менее всего похож на влюбленного.

– Нет. Просто он, как и я, ненавидит графа.

– Ааа…, понятно. Я его теперь тоже ненавижу! – Энеко слегка подхлестнул вожжами лошадку. – Он безжалостный и злой. Я таких в своей жизни еще не видел, хотя с разным сбродом знаком. Но ты спи, ты устала. Я чувствую себя хорошо, довезу, куда надо, не беспокойся.

– В монастырь Дейамор, ладно? – попросила Агнесс, понимая, что помочь ей сможет только Фелиция.

Энеко важно согласился, она устроилась поудобнее, закрыла глаза и тут же заснула. Сколько она проспала, не знала, потому что проснулась уже в Купитусе.

Глава третья

Беллатор с Роуэном отчаянно отбивались от полчища серых крыс, пустив в ход доски от оставшейся в комнате мебели, которыми отбиваться от крыс было куда сподручнее, чем тяжелыми мечами.

И тут где-то в вышине заливисто запела дудочка.

Это походило бы на глумление, если б крысы не подняли головы и не замерли, позабыв про людей.

Дудочка пела все настойчивее, все звонче, разгоняя предсмертную тишину. Повинуясь ее зову, крысы начали медленно отходить.