Серебро ночи. Секундо. Книга 3

Вспомнились злорадные слова «попалась, голубушка» и последовавшая за этим сильная боль. Ей не хотелось возвращаться в ставший опасным дом, но там осталось все нужное для жизни. Теперь, когда у нее страшно болела голова и сосредоточиться она не могла, управлять людьми не получится. Без денег ей не прожить. Идти все равно придется.

– Ладно, сейчас, – невесть чему обрадованный Феррун посвистел, на его зов примчалась симпатичная тонконогая лошадка. Похлопав ее по крупу, он представил ее, как человека: – Это Агфе. Она все понимает.

Умница.

Амирель прикрыла глаза и попыталась позвать свою, вернее, угнанную лошадь, но ничего не получилось. Стоило ей напрячься, чтоб вызвать в голове образ лошади, как боль нарастала, не давая ни о чем думать.

Видя ее слабость, Феррун легко поднял девушку на кобылку, заскочил сам. Она бессильно положила болевшую голову ему на плечо, пачкая кровью его дорогой кафтан. Он поморщился, но промолчал.

Агфе легко донесла их по пустынной дороге до посада.

– Никого из горожан нет.

Похоже, все в городе, отмечают нашу свадьбу. Там какого-то пойла выкатили несколько десятков бочек, пока все не опустошат, не опомнятся. – Феррун оценивающе смотрел по сторонам, отмечая и невзрачность местных домишек, и неприбранность дворов. – Ну и убого тут у вас, – сделал он неприятный для Северстана вывод. – Я бы здесь жить не хотел.

Амирель услышала только одно и переспросила, решив, что от боли ей слышится что-то несусветное:

– Чью свадьбу отмечают?

Он фыркнул:

– Я уже сказал: нашу.

После удара плохо слышишь?

Она помолчала, осознавая сногсшибательную новость.

– А зачем ты на мне женился? – сил возмущаться у нее не было, но все равно голос прозвучал разочарованно.

– Можно подумать, это мое желание! Я также хотел на тебе жениться, как ты выходить за меня замуж, – скандально заявил Феррун. – Мне пришлось, чтоб спасти тебя. Кстати, я хотел все это быдло просто-напросто порубить в капусту, но ты мне не дала! Поэтому без претензий! Сиди тихо и не возмущайся попусту! – и уничижительно добавил: – Милая женушка!

Амирель вообще не помнила, что произошло на городской площади, поэтому решила не злить своего вспыльчивого спасителя.

Указав на крайний дом перед логом, радостно воскликнула:

– Вот стоит мой домик. Вернее, не мой, а колдуньи, которую за что-то сожгли на площади в прошлом году.

Феррун возмущенно округлил глаза.

– Какие дикие тут обычаи. Я не помню, чтоб у нас кого-то жгли. Вот разбойников вешают, бывало.