Серебро ночи. Примум. Книга 3

Ворон, внимательно наблюдавший за его странными действиями, что-то прошипел.

– Так лучше! – уверил его Феррун. – Моей кобылке легче без сбруи и лишнего веса, а я и без седла не упаду.

Птица задрала нос и отвернулась, явно не одобряя такого легкомыслия.

– И кого это он мне напоминает? – Феррун скосил глаза на высокомерного ворона. – Что-то очень похожее я уже видел. Но вот только где и когда? – И сердито предупредил гордеца: – Слушай, ты! Если испачкаешь мне кафтан, берегись! Я тебе весь хвост повыщиплю и не посмотрю, что ты мой помощник!

Ворон встрепенулся, будто что-то осознав, взлетел, сделал несколько кругов в вышине, явно облегчаясь, и снова устроился на полюбившемся ему плече.

Отдохнувшая Агфе покрывала милю за милей ровным галопом. Стемнело, но ни для лошади, ни для ее всадника ночной мрак препятствием не был. Феррун чувствовал себя бодрым и свежим, стремясь как можно быстрее оказаться рядом с Югленичем, тем городком в землях барона Меррика, где когда-то стояла столица королевства Базилук.

Через пару дней почти непрерывной скачки на горизонте показались сторожевые башни Мерриграда. Подъехав поближе, Феррун опечаленно прикрыл глаза рукой. От городских башен остались лишь полуразрушенные наружные стены. Да и самого города не было – на его месте простерлись черные обожженные развалины.

Ворон, до того мирно дремавший на своем излюбленном месте, а именно на удобном теплом плече, встрепенулся, взлетел и пролетел весь бывший город, осторожно осматривая темные закоулки.

Кивнув, тот въехал за развалины крепостной стены. Под ногами Агфе валялись куски камня и битого кирпича, отчего шагала она осторожно, тщательно выбирая дорогу. Феррун мрачно смотрел по сторонам, припоминая, что тут было раньше, до взятия города имгардцами.

Узнавалось мало, и он ужаснулся, поняв, какое пламя тут бушевало. Не иначе имгардцы решили запугать всех, кто еще пытался им сопротивляться. На усеянной каменными обломками площади валялся расколотый купол с крестом от разрушенного монастыря с усыпальницей. Спрыгнув с кобылки, Феррун преклонил колени перед бывшим входом, отдавая дань памяти благородному барону Меррику и его отважной супруге.

Постояв так несколько минут, поднялся и посмотрел на небо.