Серебро ночи. Примум. Книга 3

Его размышления прервал ворон, вернувшийся то ли с разведки, то ли с охоты, а возможно, и с обоих вместе. Он болезненно клюнул Ферруна в руку, заставив распахнуть глаза.

– Что, худо дело? – он успокаивающе погладил птицу по голове. Дождавшись хрипловатого подтверждающего карканья, догадался: – Южаки нашли трупы и идут по нашему следу? Тогда самое разумное – встретить их с предупредительным поклоном прямо сейчас!

Он поднялся гибким кошачьим движением, опоясался мечом, закинул за плечи лук с колчаном, бесшумно подошел к нервно прядущей ушами Агфе и поехал сначала медленной рысцой, чтобы не разбудить никого из спящих, а затем стремительным галопом помчался навстречу догоняющим их южакам, приказав ворону показывать дорогу.

Еще издалека он услышал шум – навстречу ему ехал большой отряд, бряцая оружием и совершенно не скрываясь. Южаки были уверены, что сопротивляться им никто не сможет, потому вели себя нагло, даже громко перекрикивались. Ориентируясь на звук, Феррун прикинул, сколько их.

Получилось человек сто, не больше. Они видели в темноте, но он видел лучше.

Вот только есть ли среди них шаманы? Это было бы опасно, и он решил послать на догляд ворона, но спохватился. Достать летящую не так уж и высоко птицу из доброго лука или арбалета не трудно. Нет, так неосмотрительно своим разведчиком рисковать он не станет.

Свернув с тропы, бесшумно объехал скачущий по шестеро в ряд отряд, и напал сзади, ловко и быстро снося головы. Это не соответствовало воинской доблести, нападать со спины считалось бесчестьем, но он никогда не обращал внимания на смешные условности.

Он расправился уже с большей частью южаков, когда те его наконец заметили.

Пока они разворачивали коней, пока сообразили, кто на них напал, от сотенного отряда остался лишь последний ряд. Не вступая в битву, они бросились врассыпную, но Феррун отправил вслед им по стреле и оземь грохнулись все беглецы.

Лошади, на спинах некоторых еще болтались мертвые тела, сбились в большой табун, боязливо всхрапывая и кося в сторону мертвецов темными глазами.

Скинув убитых из седел, Феррун погнал лошадей в сторону привала, недовольно хмурясь. Смерти врагов не принесли ему всегдашнего удовлетворения, возможно потому, что он не почувствовал упоения битвы. Да и битвой это назвать было нельзя, скорее уж избиением беззащитных.

Оставив коней пастись, снова растянулся на прежнем месте и даже чуток вздремнул, полагая, что больше этой ночью его никто не потревожит.