Серебро ночи. Примум. Книга 3

– Вы разговариваете с птицей, господин? – трепетно спросил мальчишка, не верящий своим глазам и ушам. – Она вас понимает?

– Она-то меня понимает, а вот я ее – не всегда, – Ферруну хотелось как можно быстрее догнать посланный им вперед обоз, но путь лежал через обломки камней, почти не видимые среди высокой засыхающей травы. Рисковать Агфе он не мог.

Они ехали по степи очень быстро, по мнению Фишки, и очень медленно, по ощущениям Ферруна. Но вот поле выровнялось, оголив землю.

– Тут мы пшеницу выращивали, урожаи были огромные, – мальчонка с тоской провел рукой, будто хотел прикрыть все вокруг.

 – Теперь поле заросло, трудно будет пахать, когда все это закончится.

С горечью подумав, что, вполне возможно, пахать здесь терминцам никогда уже и не придется, Феррун послал Агфе в галоп. Анфий ахнул и прижался к холке кобылки, боясь свалиться под ноги скакуна. Феррун твердо придержал его за грудь, и паренек пропыхтел:

– Я никогда не думал, что лошади могут мчаться с такой скоростью! Прямо как птицы! Даже страшно!

– Я тебя держу, бояться тебе нечего, – равнодушно заверил его Феррун, гадающий, успеет он или нет спасти поверивших ему людей.

Если ворона подстрелил далеко оторвавшийся от основной группы разведывательный отряд южаков, то вернее всего он уже догнал еле тащившийся обоз с беглецами. Злость и отчаяние захлестнули ум, и Феррун пригнулся к развевающейся гриве Агфе, плотнее прижав к себе замершего от страха мальчишку.

Лошадка стелилась по земле, выбивая снопы искр из-под попавших под подковы камней.

Испуганный Анфий квело думал: как хорошо, что трава слегка влажновата после недавнего дождя, не то быть бы пожару. А кто бы его тушил? Выгорело бы все подчистую, а как жить потом?

Битву Феррун почуял, еще не видя обоз, заслышав своим чутким ухом металлический лязг мечей.

– Подожди меня здесь! – он остановил Агфе возле густых зарослей ракитника. – Ты мне будешь мешать, для тебя там слишком опасно. Спрячься!

Не слушая слезливых возражений, оставил мальчишку и помчался на выручку.

Как он и предполагал, на обоз напал небольшой, всего-то в тридцать человек передовой отряд южаков. Но оборонять мирных жителей было некому – пятнадцать воинов были ослаблены и почти безоружны.

Но они еще держались с помощью стариков и мальчишек, бросающих в напавших булыжники, попадая главным образом в мохнатых и низкорослых степных лошадей. Те метались, не давая южакам точно прицеливаться и приблизиться к людям на расстоянии меча.