Рассвет над рекой

За эту суматошную, впрочем, как и все предыдущие, неделю, он почувствовал себя полностью вымотанным. К своему удивлению и даже неудовольствию, понял, что ждет новых посиделок со своей солнечной соседкой просто для того, чтобы отдохнуть подле нее.

Интересно, могут ли люди подпитываться друг от друга энергией, как от аккумуляторов? Если да, то он нашел себе идеальный источник восстановления. Вот только скажи об этом кому-нибудь из его прагматичных друзей-медиков, и они поднимут его на смех.

Но расслабиться и поболтать с Лерой не удалось – в ночь на субботу его вызвали в больницу на экстренную операцию, где ему пришлось быть и хирургом, и анестезиологом, да и ассистировала ему молодая неопытная медсестра, которой тот и дело приходилось подсказывать, где лежат нужные ему инструменты, что было из рук вон плохо.

Измотался он так, что желание осталось лишь одно – поспать. Но он еще пробыл в больнице несколько часов, наблюдая за прооперированным, и только когда стало ясно, что все обошлось, ушел домой. Даже не перекусив, хотя есть хотелось сильно, завалился спать и проспал до обеда.

И проснулся от настойчиво трезвонившего телефона.

Глава третья

– Здравствуй, мама! Как дела? – его голос спросонья звучал хрипловато.

– У нас все нормально, все живы и здоровы, привет тебе передают. – Татьяна Ивановна, как обычно, была деловита и собрана, ведь болтать по телефону ни о чем – это дурной тон. – Но вот на следующие выходные, в субботу, юбилей у дяди Юры. Ему стукнет полсотни. И он приглашает тебя.

Артем враз проснулся и покрутил головой, разминая шею. С дядей Юрой, младшим маминым братом, у него были замечательные отношения, и не пойти к нему на юбилей значило смертельно его обидеть. Но вот как быть, если на этот юбилей непременно придет чета Бобриковых, а с ними и их дочь Милослава? Вот уж с кем он совершенно не желал встречаться.

Мама совершенно верно истрактовала его заминку.

– Я тебя понимаю, Артем, но если ты не приедешь, это будет значит, что все то, что говорит о вашем разрыве Милослава, правда.

– А что она говорит? – насторожился Артем. То, что она вообще об этом говорит, ему не понравилось.

Голос матери прозвучал на редкость скептически:

– Что ей тебя очень жаль, ты так убивался, когда она вынуждена была с тобой порвать, полюбив другого. Но сердцу, мол не прикажешь, она тебе от всей души сочувствует, но ей ведь не разорваться.

– Вот как? – Артем резко выдохнул, стараясь успокоиться.