Побег

Потому что у нас еще до него счетоводом господин Марти служил, не знаю, то ли родственник ему, то ли просто однофамилец. Счетовод теперь уже стар, дома сидит, не работает, но господина Оскари никто так по фамилии и не кличет. Да он и сам привык.

Урван был не прочь еще поболтать, но Аури поняла, что больше бодрствовать не в силах, очертания окружающих домов стали расплываться и потихоньку исчезать. Зарывшись поглубже в сено, она закрыла глаза и тут же уснула.

Кибитка покачивалась по неровной дороге, и ей снилось, что она летит.

Очнулась она поздним вечером у постоялого двора. Урван болезненно пихал ее в плечо и приговаривал:

– Проснись, засоня! Всю дорогу проспала! Пошли, поедим. Здесь харчи знатные подают. И недорого.

Открыв глаза, она сладко потянулась и неуклюже выбралась из повозки. Парень посмотрел на нее и рассмеялся.

– Ну, ты и пугало! Вся в сене.

Аури принялась торопливо отряхиваться. Хорошо, что заснула она в капоре, хоть в волосах не было сенной трухи.

– Где здесь можно умыться? – ей хотелось принять ванну, но для простолюдинки подобные удобства не предусматривались.

Да и денег на это у нее нет. И никогда не было. Даже в редкие счастливые минуты, когда она в сопровождении отца или его магов попадала в Кортар или другой большой город, за выбранные ею товары платил их казначей.

В ответ на ее вопрос Урван показал на родник возле ворот. Родник был выложен крупными камнями в виде довольно глубокой чаши, похоже, таких безденежных постояльцев, как они, здесь бывало множество.

Присев, Аури опустила в воду руку и поморщилась от обжигающе холодной воды. Осторожно умылась и посмотрела на ладони. К ее облегчению, краска не смылась. Вытереться было нечем, и она подставила лицо теплому ветру, обсушившему кожу не хуже полотенца.

Голодный парень нетерпеливо потянул ее за рукав.

– Эй, давай поскорее! Жрать хочу, аж брюхо к спине прилипло!

Они пошли на постоялый двор. Аури никогда не бывала в подобных местах, поэтому с жадностью рассматривала обстановку. Здесь ей не понравилось. Низкие закопченные потолки, неприятный запах дешевого эля и крепкого мужского пота скорее отвращали от еды, чем возбуждали аппетит.