Алая тигрица

Не было никакого способа, которым он мог бы добраться до Шамиры незамеченным, но затем его пронзила новая мысль.

Была ли Ана внутри?

В одно мгновение он уже оказался на ногах, его чувства обострились, а рука крепко сжалась вокруг рукояти мизерикорда, когда он приблизился к дому. Теперь он мог разобрать обрывки разговоров Белых плащей. Еще несколько шагов, и…

Входная дверь с грохотом распахнулась. Свет резко пролился на снег.

Даже с расстояния примерно двадцати ярдов Рамсон узнал плотную, сильную женщину, стоявшую в дверном проеме, окруженную ореолом света.

– Будьте прокляты духами, вы хоть представляете, который сейчас час? – огрызнулась Шамира.

Ухмылка Рамсона исчезла, когда один из Белых плащей заговорил:

– Настоящим вы обвиняетесь в измене и во грехе против Кольст…

Резкий смех Шамиры прервал его слова.

– О, теперь во грехе, правда? Ваша императрица воображает себя божеством?

– …Кольст императрицы, – продолжал Белый плащ, – в укрывании мятежников и предателей короны. Поэтому мы помещаем вас под арест и располагаем правом на обыск вашей собственности в поисках доказательств, подтверждающих эти обвинения.

Снова раздался смех Шамиры.

– Вы арестуете меня до того, как начнете искать улики? – она фыркнула.

– Заткнись, Шамира, – прошипел Рамсон себе под нос.

– Я предоставлю вам все необходимые доказательства, – продолжила Шамира, и ее голос стал спокойным и глубоким. – Я объявляю себя предательницей короны и мятежницей против Кольст императрицы. Не прикасайтесь ко мне, – прорычала она так злобно, что Белый плащ, приближавшийся к ней, заколебался.

Два Белых плаща подали друг другу знаки, затем шагнули вперед и исчезли в доме Шамиры.

Рамсон застыл на месте, его разум проигрывал все сценарии, возможности и стратегии, пытаясь найти какой-то выход.

«Помоги ей», – призывал чей-то голос. Голос Аны. Она бы никогда не колебалась.

Но не против семерых Белых плащей, включавших еще и аффинита. Если он и был в чем-то хорош, так это в расчете шансов на победу. Рамсон Острослов умел распознавать, когда не следует вступать в битву.

Он смотрел, как Шамира идет к повозке, высоко подняв голову и расправив плечи, словно она здесь командовала.