Любовь за вредность

Делая вид, что все очень вкусно, я втайне надеялась, что кто-нибудь из наших любопытных дам спросит его имя-отчество, самой мне узнавать такие подробности было несподручно. Если точно, то я попросту стеснялась, как тинейджер. Но наши дамы с таким увлечением обсуждали возможности замены чая собственноручно выращенными суррогатами, что о такой мелочи попросту забыли. Я поднесла чашку к губам, сделала небольшой глоток и чуть не подавилась, потому что в этот момент он повернул голову и в упор посмотрел на меня.

Взгляд был темный и непонятный. В нем сквозило даже что-то хищническое. И только тут я вспомнила, кто это. Нашим не совсем добровольным помощником оказался владелец того самого бутика, что уволил сотрудницу за аморальное поведение. Он хмуро улыбнулся. Мне казалось, что сейчас он скажет нечто вроде «наконец-то узнали», но, к моему облегчению, тут к нам с обвинительным видом ворвалась Викуся. Завидев друга сидящим чуть ли не в обнимку со своим закадычным врагом, она гневно взвизгнула:

– Ты здесь чаи пьешь, а я тебя битый час уже жду!

Он с откровенной досадой неприязненно сверкнул глазами.

– А кто заставляет? Я бы тебя потом и сам нашел...

У нее от возмущения на щеках выступили пунцовые пятна. Поняв, что сейчас она примется обвинять его во всех грехах, он недовольно встал, корректно попрощался с нами и вышел. Викуся, неприязненно фыркнув в нашу сторону, пошла следом. Ее надменно вытянутая спина выражала яростное негодование. Она явно сто раз пожалела о своей глупости, но сама виновата – не надо было демонстрировать нам своего, как выяснилось, не такого уж послушного бойфренда.

После его ухода меня сразу отпустило, и я выпила чай, заедая его пригоршней печенюшек. У меня подрагивали руки, конечно, только от перенесенных тяжестей, от чего же еще?

Лидия Антоновна, посмотрев на дверь, с одобрением сказала:

– А силен парень! Столько таскал и даже не запыхался! В моей молодости бывали у нас такие богатыри, но теперь.

Поскольку я себя к современной молодежи уже не причисляла, то с удовольствием ей поддакивала, подначивая молодых на творческий спор. Но Алевтина с Мариной слишком устали, чтобы поддаваться на провокации.