Антизолушка

Воспитанный в аскетическом духе строителя коммунизма и, как многие советские граждане, твердо убежденный, что секса в приличном обществе нет и быть не может, начальник зарумянился от негодования, как юная непорочная девица, и возопил:

– Игорь Владимирович! Ведите себя достойно, вы на работе!

Как подтверждение этого смелого заявления раздалось громоподобное «апчхи»! Игорь небрежно покосился на сопящего Генриха, с интересом прислушивающегося к разговору, но не имеющего возможности участвовать в нем из-за постоянного чихания.

Спрей от аллергии, который он через каждые полчаса брызгал в нос, облегчения страдальцу не приносил. Петухов вообще был уверен, что болеет Рудт исключительно от неумеренного употребления лекарственных средств, поглощаемых в несообразных количествах.

Илья обличающе продолжил, всё сильнее разъяряясь:

– Они это специально затеяли. Картридж вполне могли поменять и сами. В первый раз, что ли? Менял же кто-то у них картриджи раньше, нас ведь не звали.

Владимир Иванович успокаивающе махнул рукой, считая, что тот явно преувеличивает.

– Да успокойся ты, Зайцев! Откуда они могли знать, что я пошлю именно тебя, а не женатиков Петухова или Рудта? Думаешь, и им такое же представление бы устроили?

Илья с искренним недоумением посмотрел на недалекого руководителя.

– А кто бы еще пошел? По принтерам у нас специалист Лешик, а все знают, что после праздников он недееспособен. Генриха тоже никто и на порог не пустит, он же бациллоноситель.

Рудт после этих слов насупился еще сильнее и стал похож на желтоватого тающего снеговика. Илья, не считая, что в его словах есть что-то обидное, за что нужно извиняться, повернул голову в сторону Петухова:

– Игорь может снизойти на просьбу симпатичной женщины, но, если его насильно заставить заниматься таким низким делом, как починка принтера, специально напакостит, чтобы его больше подобной ерундой не грузили!

Тот скорчил проказливо-виноватую рожицу, но опротестовывать эти справедливые слова не стал.

Илья сухо констатировал:

– Поэтому его и не зовут. Скорее наоборот, сами же слышали.