Золотые нити судьбы

И еще спустя минут десять каталку тронули, повезли…

Ею овладевала сонливость, но все же она успела заметить, что Лоран следует за ней в лифт…

После недолгой езды по коридорам Лиза оказалась в операционной. К ней подошел человек в голубом стерильном халате и ввел ей в вену на кисти иглу, на обратной стороне которой торчал странный кусок пластика с четырьмя гнездами. Его назначение она поняла чуть позже, когда в одно из гнезд ввели наконечник капельницы, а в другую – шприца с какой-то жидкостью… «Это анестезиолог, – шепнул Лоран, – не бойся!»

– Ну а теперь будем баиньки, как хорошая девочка! – весело произнес анестезиолог.

– Спокойной ночи, малыши! – ответила она, чувствуя, как по вене левой руки течет что-то горячее и хмельное.

– Ну, кому «спокойной ночи», а кому работа! – хмыкнул анестезиолог.

Это последнее, что она услышала за этот жуткий, нескончаемый, трудный день.

Вторник, продолжение

Ксюша прижалась к мужу, потрясенная. Живое воображение всегда ставило ее на место жертв, даже когда она смотрела фильм или читала книгу, – вот и сейчас ей на мгновение показалось, что чьи-то сильные и недобрые руки толкают ее на край скалы, под которой сияло озеро, отражая невинную голубизну неба… Голова ее закружилась, словно она уже летела с высоты двенадцатиэтажного дома вниз, в голубой холод, и знала, что спасения нет…

Она схватилась за Реми, который крепко обнял ее.

– Пойдем, – произнес он через некоторое время.

– Куда?

– Попробуем расспросить жителей ближнего городка, Вилльгарда: чтобы попасть на скалу, нужно проехать или пройти через него. Девушку могли в городке заметить, обратить на нее внимание – она яркая, красивая. И слово «виль» в ее записке могло относиться как раз к нему, к Вилльгарду!

– Пойдем, – Ксюша высвободилась из рук мужа. – Только… Погоди минутку!

Она сорвала несколько скромных лазоревых цветков, названия которых она не знала, росших на горе там и сям, и бросила их в лазурную воду, как в могилу.

После чего Реми, взяв жену за плечи, увел ее со скалы.

В каждом жилом образовании – будь то отдельная деревушка или двор из нескольких домов в мегаполисе – непременно находится наблюдатель за жизнью соседей и прохожих. Реми называл таких особей «консьерж», вне зависимости от пола. Да и то, во французском языке слово звучит одинаково – меняется только артикль перед ним, женский или мужской.