Королевский сорняк

Что-то в этом таилось неправильное… Но он был так нежен, так предупредителен, что ее страхи, мазнув бархатным крылом ночной бабочки по щеке, растворялись бесследно в темноте. О них легко забывалось, его восхитительное лицо было напротив, чуть размытое в сумерках, чуть растворенное в свежих и пряных запахах вечера, наполнявших веранду кафе, – и у нее возникало чувство, близкое к экстазу. Ей хотелось взять его в руки, как некую драгоценную субстанцию, и, соединив ладони, поднести это чудо к лицу, вдохнуть его, умыться им, – и потом спрятать его у себя на груди, возле сердца…

…Она так сурово недооценивала себя, эта глупышка, что ее чувство было больше похоже на религиозный экстаз.

Следовало что-то с этим делать, причем срочно. Не хватало только, чтобы она начала молиться нанего, фанатичка! Нет ничего хуже женщин, которые конвертируют свое неудовлетворенное либидо в духовные порывы.

Пора ее трахнуть и поставить, таким образом, вещи на свои места. Сломать ее ханжеское целомудрие результат дурного воспитания – проще простого.

Даже скучно. Он бы, пожалуй, предпочел потянуть…

Но нельзя. Ханжество – страшная вещь. Его опасно прикармливать пищей для сомнений, иначе оно пустит метастазы. Все туда же, во мнимую духовность извращенного либидо… Поэтому следовало действовать быстро, не давая опомниться кассирше. Увлечь ее так, чтобы она забыла обо всем, чтобы она сама сломала собственное сопротивление и избавила его от этой нудной работы.

Еще неделя, максимум две, – сказал он себе.

И от ее глупых страхов и сомнений ничего не останется, готов держать пари!

…Кирилл завоевал ее доверие в считаные дни, завладел ее мыслями и душой за одну декаду. И еще спустя неделю – ее телом.

Оказалось, что Тоня до сих пор не знала, что такое секс. Под этим прозаичным словом она понимала определенный физиологический процесс, который способен доставить определенное удовольствие. Без него можно было легко обходиться, как, скажем, без лишней конфеты, которые Тоня любила, но старалась от сладкого воздерживаться.

Но до сих пор она не могла себе даже представить, что два тела, соединившись, могут стать космическим кораблем, на котором душа улетала к звездам, чтобы напиться их энергии… Возвращаясь, Тоня светилась их светом, и тихая музыка звезд исходила от нее, неслышная, как благодать.

Ее любовь к Кириллу стала всепоглщающей. Она попросту жила теперь им и была безмерно счастлива.