Вечная молодость с аукциона

Их союз с Алешей ее более чем устраивал в той форме, которую он принял, – жизнь на две квартиры и временные разлуки на день-другой, когда дел становилось невпроворот. Если бы они решили пожениться и съехаться в одну квартиру, то, помимо мороки с жильем (съезд? обмен?), им бы пришлось вечерами констатировать, что одного из них нет дома. Когда есть общий дом – тогда и всплывает «нет дома». Тогда становится обидно: вот я есть, а тебя вечно нет! Тогда начинаются упреки, подсчеты, кто больше дома, а кто меньше… Зачем это нужно, спрашивается? При жизни на две квартиры – каждого нет у себя дома.

Тем не менее мысль о том, что ОН не предлагает пожениться, задевала ее самолюбие. И ведь знала же, что ей никакая печать в паспорте не нужна, а все равно заедало! Повозившись с самолюбием некоторое время, Александра его благополучно утихомирила. И потом смеялась над собой: как глупо мы устроены, бог мой!.

Ей вдруг и сейчас сделалось смешно и легко. Она положила руку на локоть Алексея:

– Потанцуем?

– Ты же знаешь, что я тебе только ноги отдавлю, – буркнул Кис, сосредоточенно глядя на танцующих.

Александра проследила за его взглядом. До сих пор, погруженная в размышления, она не обращала внимания на окружающих – привычка публично сосредоточиваться на своих мыслях была доведена у нее до совершенства: профессиональная необходимость.

Кис, собственно, смотрел не вообще на танцующих, а на высокую женщину в цветном тонком платье с острым низким декольте спереди и еще более низким, чуть не до ягодиц, вырезом сзади. Ее темно-русые волосы были подобраны на затылке, чтобы затем спуститься от макушки на лоб путаной кудрявой волной. Она активно и самозабвенно двигала бедрами под музыку, посматривая иногда на Алексея темными влажными глазами – как будто ждала оценку своему танцу.

– Не страшно, – ответила она несколько прохладно. – Я привыкла.

– Сейчас схожу в туалет, а потом потанцуем, раз ты хочешь…

Едва Алексей скрылся из зала, как эта странная дамочка, все посматривавшая на них с улыбкой, немедленно направилась к Александре.