Светлый лик, темный след

А потом начала работать… Это тоже съедало все время… Спасибо, что согласились взяться за мое дело, Алексей Андреевич.

– Из чего, увы, не следует…

– Я понимаю, – мягко произнесла Ася. – Знаю, все улики против меня. Но вы все-таки согласились поискать что-то иное… Хотите, может, кофе? Я не особо любительница, раньше иногда пила растворимый, но Андрюша купил машину эспрессо, и, удивительно, такой кофе мне даже нравится. Только пойдемте вместе к машине, я толком не умею ею пользоваться… А Андрюши нет, он оставил меня с вами наедине, он очень деликатный… – лицо Аси осветилось той мечтательной и томно-нежной улыбкой, с которой иные женщины говорят о своих любимых.

И Алексей вдруг подумал, что никогда не видел подобной улыбки у мужчин. Мечтательность если и присутствовала, то была куда определеннее и конкретнее, – скорее, двусмысленность, где второй смысл отлично угадывался. По крайней мере, мужской же братией.

Он согласился. И потому, что кофе хотел (он выпивал несколько чашек за день), и потому, что беседовать за пустым столом было бы слишком официально.

– История вашего знакомства с Андреем весьма романтична, – заметил он. – Так и просится в сценарий какого-нибудь мелодраматического фильма.

– Да, а люди потом смотрят и говорят: фу, сладкая сказочка, так не бывает! А вот бывает, представьте себе!

И Ася рассмеялась тихим счастливым смехом.

– Вы его очень любите, – констатировал Алексей, окинув девушку добрым отеческим взглядом, будто приглашая ее к исповеди.

Не то чтоб он в чем-то подозревал ее мужа-канадца, нет (не из-за чего), – скорее, хотел убедиться, что в их истории нет нестыковок. Профессиональная деформация, это так называется.

Ася откликнулась мгновенно. Ей было приятно говорить о любимом – как всем влюбленным.

– Да, – кивнула она. – Я не надеялась встретить такого мужчину, как Андрей.

– Почему? Вы очень миловидная девушка, привлекательная.

– При этом закомплексованная, зажатая, не умеющая подать себя, – усмехнулась Ася. – Я это знаю, я пыталась с собой бороться, но получалось так себе, на троечку… Отец внушал нам с детства, что под словом «любовь» скрывается исключительно сексуальное, физическое томление, которое, будучи удовлетворенным, быстро исчезает, особенно у мужчин.