Расколотый мир

Очень любила мать Степу или не очень, а все меньше, чем мужа, коль скоро сын не стал для нее стимулом для того, чтобы завязать с алкоголем. Есть женщины, которые созданы для любви к мужчине, и есть женщины, которые созданы для любви к детям. Женщины-женщины и женщины-матери.

Александра старалась сочетать в себе обе грани, и ей это вроде бы удавалось. Возможно, потому, что ее дети поздние, пришедшиеся на пору ее душевной зрелости, умения разбираться в собственной душе и управлять своими чувствами?

Или ей это удавалось потому, что Алеша был таким – мужем, любовником, отцом, – что ей не приходилось жертвовать собой ни в одном своем женском качестве, ни в одной своей ипостаси? И гармонией своего женского и личностного «я» она обязана именно ему, Алеше?

Как бы то ни было, подобная гармония, в идеале будучи нормой, в реальности оказывалась большой редкостью.

И Александра ценила ее.

А матери Степы явно не повезло. Была ли она идеальной жертвой (в строгом соответствии с нестрогой наукой виктимологией), или что иное вмешалось в ее отношения с отцом мальчика, но предательство мужа убило в ней женщину… И мать тоже.

Вот почему от Степана веяло какой-то почти потусторонней тоской, которая иногда проскакивала в их общении. И вот почему он увлекся ею, Александрой, – теперь это яснее ясного!

После скудной откровенности Степана Александра немного напряглась: а ну как юноша готов понести ей свои нерастраченные сыновние чувства? Она никак не годилась ему в матери, и на подобные чувства ответа у нее не имелось.

Она жалела его, но… с сублимациями должен иметь дело психолог, и Александра не имела намерения брать на себя подобную роль.

Пару последующих встреч она вела себя несколько сдержаннее. Но и Степан вел себя сдержанно. Словно учуял ее сомнения и хотел своим поведением дать ей понять, что ни на что не претендует, не покушается…

Она оценила это. И немного расслабилась. Тем более что дети привыкли к Степану и к собаке, радуясь их появлению. И он тоже им радовался. Даже немного опекал: то беспокоился, не холодно ли им, то спрашивал, не голодные ли.

И интересовался подробностями их питания и распорядка дня.

– Вы будете хорошим отцом, – сказала ему Александра. – Мужчины нередко воспринимают таких маленьких детей как какие-то личинки… Но они не личинки – они уже личности!

– Конечно, – удивился Степан, – конечно, личности! Причем такие разные. Кирюша – философ, а Лиза, наверное, будет поэтессой. Или художницей. Даже скорее художницей.