Ведьмин крест

Как оказалось – бесконечного!

Наконец семенившая впереди девушка-чернавка распахнула двери, и Софья оказалась в большой комнате без окон. У дальней стены стояла большая лохань, полная воды, от которой исходил пар. Не успела невеста пискнуть, как три пары рук со сноровкой стали расстегивать крючки и пуговки на ее подвенечном платье, пока оно бесформенным облаком не упало к ее ногам.

– Худющая-то какая! – не удержалась бабка, не скрывая неприязни, и подтолкнула ее в сторону лохани. – Взбирайся. Нам велено тебя вымыть.

– Но… платье! – Софья с ужасом смотрела, как служанки подхватили подаренное мамой подвенечное платье и, распахнув заслонку, сунули его в полыхающий огонь печи.

– Не боись, хозяйка. Илья Николаевич может позаботиться о своей невесте. – Бабка, судя по всему, была тут главной. Она дождалась, когда Софья заберется в лохань, оказавшуюся ей по пояс, расплела ей косу и вдруг окунула ее с головой, а затем, больно дергая, с силой принялась мыть ее роскошные иссиня-черные волосы.

– Не надо! Я сама! – Наглотавшись воды и пытаясь открыть щиплющиеся от мыла глаза, наконец возмутилась Софья.

Где-то внутри просыпалась злость. – Пошли прочь!

– Ты смотри! Еще не хозяйка, не жена, а уже туда же! Командовать! – восхитилась молчавшая до сих пор пышнотелая служанка.

– Говорят, бесприданница! Ничего за душой, только титул! – поддакнула девушка-чернавка так, словно ее, Софьи, тут и вовсе не было.

– Так! Все! – Софья окунулась с головой, смывая липкое мыло, и поднялась.

 – Пошли прочь! Несите мое новое платье! Раз уж ваш хозяин венчальное платье самой графини Рощинской, подаренное ей императором, не ценит, то что говорить о его глупых шавках! Быстро!

То ли в ее голосе читалась реальная угроза, то ли побоялись холопки перечить будущей хозяйке, но спорить не посмели и резво потрусили к двери. Софья победно улыбнулась. Еще посмотрим, кто кого!

Выйдя из лохани, она с наслаждением завернулась в мягкую простынь, лежавшую на лавке, и украдкой смахнула злые слезы.

Раз уж Илья Николаевич сделал такую ошибку, пожелав ее в жены, она станет соответствовать своему титулу и положению! И не позволит никому смеяться над собой!

Спустя час Софья, одетая в белоснежное, с открытым лифом и длинным шлейфом, шитое серебром платье, уже входила в зал. Ее блестящие волосы были заплетены в две толстенные косы, с ниткой жемчуга. Фату она надевать отказалась, и служанки не посмели перечить. Впрочем, отсутствие оной никто и не заметил.