Корона Всевластия

Хм, яичница в африканском стиле, но, думаю, еще сгодится для переваривания моим желудком.

– Ты очень похож на отца. – Голосок Ленки вывел меня из задумчивого похрустывания угольками. Она побуравила меня внимательным взглядом и наконец поставила рамку на стол. – Такие же яркие черты лица. Прямой нос… Губы… Вот только глаза, наверное, больше мамины? Зеленовато-карие.

– Это потому, что я сегодня почти не спал. А так они у меня зеленые. Без серо-бурых примесей. – Я отодвинул сковороду и взглянул на часы. – Уже почти десять утра.

– Ты меня выгоняешь? – Девчонка с вызовом поднялась, но перечить не стала и послушно подошла к телефону.

– Просто хочу спать. – Ох уж эти мне подростки. До сих пор вспоминаю этот возраст с ужасом.

Ленка обиженно фыркнула, поднесла к уху трубку, сосредоточенно вслушиваясь в гудки, и недовольно затарахтела:

– Ма, ну ты скоро? Вообще-то я тут под дверями сижу, тебя жду… А? Ага… А-а-а, ну ладно. Угу… Ага… Ну конечно, я же не такая легкомысленная, как ты!

Я ухмыльнулся и вышел в коридор.

В комнату я вошел с опаской и огляделся, словно надеясь застать вора за стареньким диванчиком или на балконе. Что же им было нужно? Деньги? Возможно… И тут забредшая мне в голову догадка заставила меня стремительно подойти к шифоньеру. Вытащив с антресоли стопку старой одежды, я выудил из кармана потрепанной куртки деньги, оставшиеся на черный день, пластиковую карточку и облегченно выдохнул, нащупав холодный металл кольца.

Бабушка отдала мне эту карточку и серебряный перстень с черным камнем в день моего восемнадцатилетия – все, что мне досталось от родителей. На карточке лежали деньги. Много денег. Узнать точную сумму я не смог, счет, с которого переводились деньги, оказался защищен, но даже после активного проматывания я по-прежнему мог снять с карточки любую сумму.

Я сунул карточку в бумажник. Повертел в пальцах кольцо. Никогда его не надевал. Может, меня немного смущал странный узор: серебряные иероглифы, начертанные на черной, глянцевой поверхности камня.

На секунду мне показалось, что эти странные письмена окутала красная дымка. Я сморгнул. А действительно, почему я никогда его не носил?

Перстень незаметно уютно опоясал мой палец. Хм, словно тут и был.