Дневник бессмертного

– Ворота открыты! Что-то произошло!

– Но… почему ты так решил? Может, у отца гости? Или слуги просто забыли запереть дверь? – В глазах девушки плескалось отчаяние пополам с надеждой. – Пойдем!

– Нет. Стой! – Я прижал ее к себе. – Не лают псы. Хотя они поднимают лай, едва гость подходит к мосту. Я-то знаю, уж поверь! И… дверь… Ты помнишь, чтобы кто-то из слуг хоть раз оставил открытыми ворота?

Катарина упрямо нахмурилась, так же, как когда она была с чем-то не согласна, и все же нехотя мотнула головой. У виска заплясал выбившийся золотистый завиток.

– Не помню. Но, Владислав, я должна идти! Здесь мой дом, моя семья. И я должна знать, что происходит! – Ее глаза были полны мольбы, отчаяния и непролитых слез, но я решительно отрезал:

– Нет. Сначала пойду я.

– И оставишь меня здесь? Одну?

– Поверь, девочка, как раз здесь тебе ничто не грозит. – Внезапно раздавшийся за спиной знакомый голос заставил нас едва не подпрыгнуть на месте.

– Отец Ян? Снова вы?

– Это вас я видела сегодня под ивой? – Катарина недовольно поджала губки, подозрительно поглядывая на приближавшегося к нам мужчину.

– Просто хотел убедиться, что с вами ничего не произойдет, кроме того, что уже произошло. – Отец Ян ловко скинул с плеча старый мешок, достал из него баночку со странной темной жидкостью и кругом расплескал ее у ног Катарины. Затем, отстранив меня, сделал еще один круг – больше. И еще один.

– Что это?

– Зачем?

Мы с Катариной произнесли эти вопросы одновременно, но отец Ян не стал утруждать себя объяснениями.

– Стой здесь и не выходи из кругов. Только в них ты в безопасности! А ты… – Его небесно-голубые глаза нашли меня. – Пойдешь со мной.

– Нет! Я… – Катарина хотела было сделать шаг ко мне, но подчинилась его молчаливому приказу и осталась стоять.

– Как у тебя обстоят дела с оружием? – Отец Ян снова взглянул на меня.

Я молча отвел край камзола, продемонстрировав ему притаившийся в ножнах кинжал. Недовольно прицокнув, он прошипел что-то нелестное и первым скользнул в ворота.

Увиденное заставило меня застыть, не веря своим глазам. Свора охотничьих псов, что так заботливо растил барон Мареш, оказалась растерзана. Собаки тряпичными куклами лежали по всему двору. У крыльца дома полулежал-полусидел человек, но что-то подсказывало мне, что он уже не откроет нам тайну произошедшего здесь.