Черный котел

 – Ты всем еще об этом расскажи. Особенно тому узкоглазому, что нас к ним согласился подкинуть. Вот мужик обрадуется…

Растянуть удовольствие не получилось. Парни как-то разом поднялись и, оставив на пластиковых тарелках остатки завтрака, молча побрели к выходу.

– Эй, уважаемые! – Тут же окликнул их Алай, копошившийся у старого, с брезентовой крышей «уазика». – Сюда, пожалуйста.

– Алай, на тебе на бензин и за то, что доведешь до места. Остальные получишь, когда через неделю мы будем здесь все в целости и невредимости.

– Неделя? – Проводник забрал деньги и задумался, но почти сразу же кивнул. – По рукам. Только моя еда за ваш счет. Машину можно оставить неподалеку от переправы. Только она старая. Да и мост старый. Новый делают. Уже год! Когда доделают – не знаем. Можно, конечно, до него дойти, узнать. Вдруг сделали?

– Думай сам. Переправа – не наша проблема! Это то, что входит в твою оплату, – мило оскалился Череп, сунул в руки алтайцу рюкзак и, открыв дверцу, сел на переднее место.

Парни переглянулись.

Алекс подошел и, забрав у проводника рюкзак Черепа, спросил:

– Куда вещи положить?

– А в багажник. Он у меня как раз пустой! – Алай будто очнулся, засуетился, открывая дверцу. – Кидайте.

Вскоре парни погрузились и устроились на заднем сиденье. Алай включил радио и под попсовую мелодию бодро покатил по улицам просыпающегося города.

Глава 5

Наши дни

Инга спала неспокойно и от суетливых сновидений больше устала, нежели отдохнула. А напоследок, когда ее кровати коснулся первый солнечный луч, и вовсе приснился жуткий кошмар.

– Милый мой Сашенька! Ты только дождись меня с сыночком нашим на том берегу у врат Царствия Небесного. Только не уйди в вечность раньше, чем все закончится! Уже недолго нам здесь осталось! Скоро, уже совсем скоро ключ откроет двери темницы нашей.

Тонкий женский силуэт на фоне тысяч движущихся возле светящейся заводи огоньков стоял неподвижно. Девушка, не отрываясь, смотрела на мерцающую воду, на огоньки, ставшие ей друзьями в этом добровольном заключении, и говорила, говорила…

– Холодно мне тут. От одиночества и злобы душ неприкаянных. А больше боли доставляет золото проклятое. Милый мой Сашенька… не вини себя. Я сама выбрала это испытание.