Бабки

Манеры, что ей отец в большом городе с малку прививал, сохраняла. Статная девица была, красивая. «Такой в спину не один не плюнет», – подумала Таня.

Ягарья надела лучшее свое платье, бусы на шею повесила красные, платок расшитый на плечи накинула. Волосы с проседью собрала в красивую прическу: никак барыня времен царских. Маруся уж двух гусей общипала – пир намечался по поводу приезда гостьи. Слишком давно гостей не было в усадьбе у Павловны.

Уже темнеть начало, когда Татьяна с Галиной Степановной привели Анастасию в свое маленькое селение.

– Ольга, – шепотом сказала она.

– Ягарья Павловна, – крикнула Татьяна, – встречай гостью из земель далеких!

– Доставили, – с улыбкой добавила Степановна.

Анастасия, мило улыбаясь всем девушкам и женщинам, что вышли ее встречать, поздоровалась со всеми:

– Рада видеть вас всех, сестры дорогие! Здоровья желаю всем.

Поклонилась головой Настя, Ягарья в ответ так же сделала.

– Ну проходи в дом, знакомиться будем, – сказала она, хоть и с улыбкой, но голосом достаточно строгим и властным, как и надлежало хозяйке.

– Может ей с дороги в баньку сперва? – спросила Таня.

– Отужинаем вместе, а потом и в баньку, – ответила Ягарья и провела всех в кухню.

Три больших стола были накрыты, а запах от них тут же поселился в пустом животе у Насти. Села она рядом с Татьяной на длинную лавку, напротив сидели Ягарья и баба Феня.

– Хорошо тут у вас, – сказала, улыбнувшись, Настя. – Меня Анастасией зовут, Першакова Анастасия Петровна.

– Знаю я, кто ты, – ответила Павловна. – Ты – дочка Ольги.

Все вокруг замолчали. Только девочки, которые не поняли слов Ягарьи, продолжали стучать ложками по тарелкам, уминая на редкость вкусную стряпню.

– Вы это почувствовали? – спросила Настя.

– Не надо уметь больше, чем умеет люд простой, чтобы увидеть, как ты на Ольгу похожа, – сказала Ягарья. – Коса, как смоль, даже заплетаешь ее также по всей голове, как и мать твоя делала.

– Вы хорошо знали мою маму?

– Слишком хорошо, чтобы долго оплакивать ее предательство и бегство. А потом и смерть. Да, Настасья, я сразу узнала, когда маменька твоя померла. Мы же с ней были, как сестры. Вот только доля нам тут выпадает такая: не выходить замуж, но род свой продлевать.