Бабки

Говорила, мол, если бы тогда ее молодая Светка обрюхатилась, родила бы девку, да ширился бы род наш, ведьмин, – Павловна рассмеялась. – А Олька год украла и приплод в усадьбу нашу не принесла. Бестолковая, в общем.

– А что с ее Светой сталось? – спросила Настя.

– А ничего, – улыбнулась Ягарья, – вон, приглядись, в конце огорода толстая-толстая тетка, еле наклоняется – это и есть Светка!

– А почему нет совсем маленьких деток? – спросила Настя. – Я видела много девочек, но все они старше трех лет.

– Вот что я тебе скажу, Настасья Петровна, – серьезно сказала Павловна, – война грядет. Война страшная и длинная. Зачем деток на погибель рожать? Что я потом буду делать с мамками безутешными? Да, среди нас целительницы есть, есть и те, кто может оберег сделать или защиту какую. Но, когда лед на реке идет, он все сметает на своем пути. Несчастные те, кто родят в ближайшие годы… Ой несчастные.

– Вы точно знаете, что война будет?

– Не надо «выкать», голубушка. Мы тут все родные, кто кому мать, кто кому сестра, кто кому крестная или тетка названная.

– Так точно знаешь, Павловна? – не унималась Настя.

– Ох, Настя, к моему большому огорчению, точно. Не скажу дня пока. Но скоро. Может, и зря ты приехала. Мы на пороге, можно сказать, недруга. Рядом совсем. Челябинск далеко очень, даст Бог, минует его зло. Вот увидишь, туда спасаться побегут люди, а ты оттуда к нам приехала…

– Значит судьба у меня такая, здесь она ждет меня, – ответила Анастасия.

– Мудро говоришь, хотя глупо поступаешь, – ответила Ягарья.

– Ягарья Павловна, хочу спросить, хоть и неловко мне от этого.

– Говори, – Ягарья улыбнулась добродушно.

– Что за имя такое странное – Ягарья? – скромно спросила Настя. Павловна рассмеялась.

– Кто ж знает, о чем моя маменька думала, когда имя мне такое давала? – сказала она. – Еще с детства двоюродные мои бабой Ягой называли меня, хотя и любя. А здесь закрепилось это прозвище. Местные поговаривают, что к усадьбе Ведьминой опасно ходить – там баба Яга живет, – искренне так расхохоталась она.

– А ты им делала чего дурного, что боятся тебя?

– Нет, не делала. Помогать помогала, и девицы мои частенько врачуют селян. Но, когда кто из них обижает нас, особенно молодых, таких, как Танька или Маруся, мне достаточно только взглянуть на обидчика, как ему от страха приходится немедля подштанники менять. За любую из вас я, если понадобится, убью. И не моргну.