Дженга

Мама всегда дома ходила в широких штанах с низкой посадкой и резинками внизу, накладные карманы на бедрах, по-видимому, должны были увеличивать их объем, футболка с длинными рукавами, которую на уроке технологии я раскрасила батиком, сделав на спине из прорезей сердечко, всегда сползала с одного плеча. Волосы у нее русые, пушистые, собранные в пучок, вокруг лица выбиваются, образуя нежное обрамление. Когда мама в хорошем настроении, она прехорошенькая.

– Привет, милая, – мама даже пропела, выкладывая реально аппетитный омлет в тарелку.

– Привет, мамуль. Мы с Амитой сегодня хотим сходить на выставку Модильяни в музее Фаберже, дашь денег? Просить деньги у кого бы то ни было отвратительно, стараешься это сделать непринужденно, но всегда получается крайне фальшиво. Дети мечтают стать взрослыми, устав от этого ощущения. Интересно, отличается ли чувство траты своих денег от траты денег чужих?

– Конечно, милая. Тысячи хватит? – мама больше считать не умела, у нее было в арсенале только два калибра – сто рублей и тысяча.

Это касалось всего: если я хотела купить себе новые брюки, мне приходилось либо экономить на обедах (это сто рублей), либо искать брюки за тысячу.

– Да, конечно! – у меня была заначка от Люси, если что.

Ступеньки, ступеньки, тяжелая бурая дверь, писк домофона, немного усилий – и перед тобой открывается светлый, нежный, свежевоздушный мир воскресенья. После темного, вонючего тамбура подъезда дневной свет слепит глаза. Все это напоминает христианское представление смерти: живешь в темноте невежества и удушья – белый тоннель – слепящий свет – и неиссякаемая радость от попадания в рай! Таков образ воскресения в моем сознании!

Шла и смаковала свое настроение! Красное кашемировое пальто, которое мама купила мне в секонде, где, впрочем, покупалась почти вся наша одежда, было потрясающее! Мягкое, яркое, как ягода брусники, без лишних строчек и деталей – моя прелесть! Ботинки – тяжеловатые для такого дня, но мне нравилось ощущать на ногах их конкретность.

Впервые я так смело распустила волосы, и ветер их подбрасывал то от лица, то к лицу. Мы с Амитой придумали, что если ходить быстро, как стрижи, то недостатки фигуры и походки будут незаметны. Поэтому я шла легко и быстро, широким шагом.

Встретились мы у Спаса, как обычно. Он похож на рожок мороженного с цукатами и карамелью, а еще на карусель прошлого века, как в кино показывают: с лошадками, лебедями и петушком на макушке. Я не знаю ничего сказочней и чудесней.