Угодный богу

Значит, я ошибся, – добавил он, спустя несколько мгновений.

– Нет, мудрый Такенс, – возразила Нефру. – Я простая крестьянка, на которую бог Амон возложил бремя стать супругой властителя великой страны. Я не рождена для подслушивания, я не подхожу вам.

И она быстрыми шагами вышла из храма.

Только теперь верховный сбросил маску кротости и заскрежетал зубами от злости.

– Ничего, о прекраснейшая! Ты выполнишь волю Амона. Или умрешь! – добавил он медленно.

Носилки царицы двигались прочь от храма. И никто из свиты не оборачивался на ипет-исутское чудо Амона, оставшееся далеко позади.

Китай.

Луч света падал из круглого маленького окошечка на золотую статую китайской девушки в одежде до пят. Лицо ее казалось почти живым, если бы не сверкание желтого металла. За столом китаец Ну-от-хаби, согнувшись, корпел над браслетом, белые и голубые камни которого переливались в солнечном потоке. Ювелир работал над крошечным механизмом замка, а в это время в другой части жилища Тотмий стучал молотком по металлическому пруту, приставив другой его конец к большому камню.

– Все! – удовлетворенно произнес китаец, откидываясь назад и выпрямляя спину.

– Уже закончили, учитель? – не переставая стучать, спросил Тотмий.

– Да! Хитрый замочек! – потирая руки, сказал Ну-от-хаби и встал из-за стола. – А как дела у тебя?

– Подождите, учитель, я еще не завершил, – поспешно проговорил молодой человек, делая жест, словно желая прикрыть руками результат своего труда.

– Позволь, позволь, – промолвил китаец, кладя руку на плечо ученику и всматриваясь в его работу. – Это ты кого изобразил?

– Просто… человек, – краснея, ответил Тотмий.

Румянец мгновенно пронесся от его щек к вискам и задержался на кончиках ушей.

– Не надо лукавить, – дружелюбно сказал Ну-от-хаби. – Это же похоже на меня.

– Разве? – деланно удивился Тотмий. – Даже не мог подумать…

– Возможно, сходства особого тут нет, – продолжал китаец.

Тотмий посмотрел на учителя, затем перевел взгляд на работу, стараясь хладнокровно оценить ее. С расстояния вытянутой руки на него смотрела высеченная в камне и грубо обработанная физиономия, со всех сторон обрамленная неровными каменными выступами. Но каким-то чудом ему удалось передать не только внешнее сходство с учителем, но и живую иронию Ну-от-хаби, застывшую в каменных глазах.