Угодный богу

 – Повторил он, ласково улыбаясь, но юноша с еще большим ужасом следил за его руками.

Китаец вздохнул и бросил нож на стол.

Тотмий облизал пересохшие губы.

Китаец взял его за ногу и заставил, наконец, выполнить то, чего тщетно добивался словами. Быстро осмотрев туго затянутый узел, он весело хихикнул, объясняя жестом, что веревку нужно разрезать. И потянулся к брошенному на стол ножу. Молодой человек с недоверием следил за его действиями. Китаец ловко разрезал узел и бросил веревку в сторону печки, затем сел рядом с невольником и произнес: «Меня зовут Ну-от-хаби.

Это мой дом. А кто ты?»

Юноша прислушивался к словам.

Китаец был настроен дружелюбно и молодой человек, посмотрев в его веселые, совершенно юные глаза, мечущие искорки, тоже улыбнулся.

– Так как же твое имя? – опять спросил Ну-от-хаби.

– Тотмий, – неожиданно просто и осмысленно ответил юноша.

Молодой человек, видя, что его не поняли, показал на себя и произнес по слогам:

– Тот-мий.

– Ах, Тот-мий! Вполне китайское имя.

Я не буду тебя переименовывать, – заявил Ну-от-хаби. – Мне нужен преданный помощник, который не станет разворовывать мои изделия и продавать секреты моего искусства. Я думаю, что ты – именно тот, кого я искал.

Юноша слушал.

– Да, да, я обычно не ошибаюсь в людях. И я вижу твои глаза. Ты целеустремленный человек, ты хочешь многого добиться в своей жизни, – рассуждал китаец. – Хочешь стать очень почитаемым, но не это тебя влечет. Ты одержим какой-то страстью, терзающей тебя с детских лет.

Интересно, как ты очутился здесь, ведь похожие на тебя люди живут где-то на другом конце света. Что тебя забросило сюда? Боги? Если это так, значит, именно боги свели нас с тобой. Не так ли? Ты мне послан судьбой? – он снова рассмеялся.

А Тотмий слушал его причудливую речь и думал о чем-то своем, далеком и чудесном.

Глава 5. 1371 год до Р.Х.

Египет.

Наступал рассвет дня Амона, прекрасного праздника долины.

Амонхотеп IV спокойно спал в своей постели, словно не предчувствовал тех событий, которые должны были произойти в этот день.

Люди стали стягиваться к ипет-исутскому храму еще с вечера – все, кто желал видеть фараона и слышать волю оракула, провозглашавшего справедливость для каждого египтянина.

На аллее сфинксов у подножия одного из каменных изваяний спали немолодой крестьянин с пробивающейся сединой в волосах и юная девушка необычайной красоты.