Своя цена

– Не слишком сурово я с ней, как думаете? – спросил Девяткин у возникшего рядом Захарова.

– Нормально. Бывает и хуже.

– Но все же горе у человека, сестру похоронила только что. И потом, формального права ее задерживать у меня ведь нет.

– Ничего, потерпит, – отмахнулся непримиримый Димыч. – Погорюет немного у нас на глазах. Из всей той теплой компании она одна может упорхнуть в любой момент. Представьте, если окажется, что она хоть как-то в смерти сестры замешана. Вы же себе первый локти кусать будете, если сейчас ее отпустите.

– Вы, Дмитрий Иванович, совсем на этой работе очерствели. Ведь это сестра погибшей, как-никак. У человека горе, а вы ее подозреваете. Какой смысл ей был убивать родного человека? К тому же, в вашу версию про Радова, который подчищает концы, как вы выражаетесь, Дина Сергеева никак не вписывается. Во время налета на инкассаторов ее в городе не было. Она вообще в последний раз приезжала два года назад. В чем же ее подозревать? Какая ей выгода?

– Разберемся, – пообещал Димыч.

 – Может, как раз ей-то выгода и есть. Родственница все же, а значит наследница. Вы имуществом погибшей гражданки Листопад не интересовались еще?

– У гражданки Листопад, если помните, несовершеннолетний ребенок имеется. Его тоже прикажете подозревать, как основного наследника?

Димыч задумчиво почесал затылок, но так легко сдаваться не стал.

– А кто, кстати, опекуном у ребенка теперь будет, неизвестно?

* * *

Димыч раскладывал на столе протоколы допросов в каком-то хитром, одному ему ясном порядке.

Хмурился, морщил лоб, перекладывал листы с места на место и менял их местами. Толик смотрел на эти манипуляции с интересом, но вопросов пока не задавал. Знал, что под руку к Захарову лучше не лезть. Сейчас сам все расскажет, минут через пять, максимум через десять.

– Чего ты сидишь просто так? – буркнул Димыч через три с половиной минуты (Толик специально засек время, чтобы проверить свои предположения). – Иди, помогай думать.

Толик выбрался из-за своего стола и подошел поближе к протокольному пасьянсу.

Теперь они смотрели на покрытую листами столешницу вдвоем. Молча и сосредоточенно. Как командиры на карту перед решающим сражением.

Толик не выдержал первым:

– Над чем думать-то? Ты где это взял?

– У Девяткина. Это материалы по самоубийству Киры Листопад.

– Он что, не закрыл его до сих пор?

– Пока нет. Я попросил, чтобы не закрывал сразу.