Мотылёк

– Но есть же просто чёрные бабочки. Как же их?..

– У тех по краям крыльев – кайма красная, а у этого – нет. И говорят, у него глаза, как у стрекозы… а иногда обычные. Ой, а у тебя усики аж ходуном ходят, – жук усмехнулся.

– Чего смешного? А вдруг это его куст? И ягоды заколдованные, – мотылёк бросил свою ягоду.

– Да что ты? Я его никогда не видел, – Кэддис не слишком верил слухам. Но вдруг с верхней ветки донёсся голос: «Ну, и что мы тут делаем?» – это были слова какого-то очень тёмного инсектина-бабочки.

– Дикая жимолость, её можно всем есть, – едва не растерялся жук. Оул молчал, не сводя глаз с незнакомца.

– Это – мой сад, здесь знаки висят, – тот указал на флажки.

– Я же говорил, – прошептал мотылёк.

– Ну, извини, – Кэддис бросил ягоды, – Я только половинку съел… Знаки стоило бы и покрупнее сделать. Мы уже улетаем.

Похоже, незнакомец собирался проучить их, потому что тотчас распустил свои крылья – абсолютно чёрные.

– Это он! Летим! – жук дёрнул Оула за руку. Оба не на шутку испугались.

– Только не оглядывайся, а-то оцепенеешь от его гипнотического взгляда, – на лету говорил Кэддис, – Летя ниже, среди травы. У него крылья большие, он не сможет!

– У меня тоже большие! – мотылёк едва успевал уворачиваться от листьев и стеблей.

– У него ещё больше! Поднажми!

– Кэд, я не успеваю за тобой!

– Не произноси наши имена!

Оул с большим трудом нагнал жука: «Я сейчас упаду». Над ними промелькнула тень.

– Он летит над травой и видит нас. Бесполезно прятаться тут, – мотылёк запыхался.

– На открытом воздухе он нас точно догонит. Надо разделиться, чтобы он потерял нас. Я его отвлеку, а ты лети в другую сторону без оглядки и спрячься где-нибудь. Давай! – Кэддис резко ушёл вправо.

– Нет! Подожди! – Оулу стало ещё страшнее, когда он остался один. Ему пришлось повернуть налево, и вскоре он понял, что чёрный инсектин решил гнаться за ним, а не за жуком. Мотылёк летел, не разбирая пути, ударяясь о стебли и листья; пробил одну паутину, вторую и застрял в третьей.

Мотылёк летел, не думая куда, пока не ударился крылом о твёрдую ножку листа и ни упал. Он был уже не в силах подняться. В голове шумело.