Письма из чулана

Нет, ну а что? Когда он брал меня с собой на работу, то сажал в свое кресло, легонечко отталкивал и… уи-и-и-и! Классно же? Я лет до четырнадцати всерьез думала, что именно этим он там у себя допоздна и занимался. Немудрено, что папа не спешил с работы домой.

Жаль, что я все-равно не смогу вспомнить детство и прокатиться по кабинету. И дело не только в размерах моего чулана, а в состоянии самого кресла. Вместо того, чтобы пафосно переместиться от окна до рабочего стола, мне приходится осторожно придерживаться за ручки и, поскрипывая колесами, тоскливо волочить это престарелое чудовище за своими ногами.

Чуть не забыла! Надо же вернуться к телефонному звонку. Мой лучший друг Стас, как всегда, нашел самое неподходящее время для этого. Я тут на письмо-признание только через два месяца решилась.

– Продолжи ассоциативный ряд: ты, я, ресторан «Галактика», шесть часов, – быстро проговорил Стас в трубку.

Его голос звучал довольно смело для человека, который уже несколько месяцев собирается выйти из френдзоны.

«Только не сегодня, ради всего святого! Только не говори, что отважился позвать меня на свидание!»

Видит бог, я этого не хотела, но пришлось наврать с три короба о несвежем мясном рулете в столовой и о том, что собираюсь валяться на диване перед сериалами все новогодние праздники. Ну, тут моя совесть чиста, именно этим я и планирую заняться и никуда не хочу выходить. Тем более из зоны комфорта.

Я повесила трубку, размяла пальцы и вернулась к монитору. Пробежав по письму глазами, я недовольно фыркнула, открыла новое окно с чистой страницей и принялась за текст:

«Дорогой Влад! Я всегда восхищалась тобой! В тридцать ты добился многого (Начнем хотя бы с должности главного редактора собственного издательства, которое стало самым популярным в стране!).

Если честно, я и в журналистику пошла только ради тебя! Сколько криков от папы выслушала, ты бы знал! Но знаешь, мое восхищение твоими заслугами не идет ни в какое сравнение с теми чувствами, что я испытываю к тебе уже несколько лет. Да что там, я всю жизнь только о тебе одном и думаю. С самого детства…»

Стук в дверь отвлек меня от письма. Пальцы дернулись и перестали печатать. Я развернулась в кресле лицом к входящему и зажмурилась, скрип стоял омерзительный.