Фатум

– И, давай, заканчивай со слезами, крошка! Развела Ниагару! – скомандовал Джей Ди. – Немедленно на танцпол, я все еще хочу затанцевать тебя до смерти! А после ты у меня так напьешься, что весь полет проваляешься трупиком в кресле, напрочь забыв о страхе летать.

Самолеты! О чем я, черт возьми, думала, когда тыкала пальцем в тот список?

Когда я улетала из России, меня провожали школьные друзья и подруги детства. В тот день я так напилась, что проспала все путешествие. Папа, мягко говоря, удивился, встречая невменяемую дочь в аэропорту.

– Похоже, ни один аэропорт мира никогда не увидит меня трезвой…

***

Если я когда-нибудь научусь пить перед каким-нибудь важным событием, ничего при этом не натворив, а потом наутро буду выглядеть, как огурчик, – пожмите мне руку.

– Все собрала? – угрюмо спросил папа, когда я спустила вещи.

Мы молча стояли друг напротив друга. Никто не решался заговорить первым. Бедный папа все еще дулся на меня за спонтанное решение переехать и винил во всем моего бывшего жениха.

Папа, как лучший лыжный инструктор во всем Аспене, всегда держал багажник битком забитым оборудованием. Для моего рюкзака и чемодана не сразу нашлось место, словно все вещи отца ревниво не отпускали меня в поездку.

Я ехала на пассажирском сидении, смотрела в окно сквозь пелену слез и думала, как мне будет не хватать друзей, отца, воскресных катаний и, кажется… Майкла. Я мельком взглянула в зеркало, чтобы одернуть себя и прекратить думать о нем.

Машина подъехала к центральному входу в аэропорт, я увидела своих друзей и коллег. Меня бросило в мандраж, а они накинулись на меня с пожеланиями и напутствиями. Я же молча кивала и старалась уделить внимание каждому. Взгляд то и дело останавливался на Джей Ди.

Как только мы оказались рядом друг с другом, он протянул мне конверт.

– Вот, держи. Билли пробил тебе бесплатный вход в зал ожидания бизнес-класса.

– Спасибо! – с грустью вздохнула я. – Что же я буду делать в Доминикане без тебя?

Друг манерно скорчил гримасу:

– Вот и узнаем!

Папа подошел ко мне последним и с серьезным видом посмотрел в глаза:

– Еще есть время передумать.