Я иду по твоим следам

Их любимый доктор, которого – в крайнем случае – можно было вызвать среди ночи…Один раз Даша насмешила маму. Та читала дочке рассказы Джеймса Хэрриота. Сельский ветеринар из далёкой Англии, просыпался ночью от телефонного звонка и ехал на вызов, если где-нибудь на ферме, затерянной меж холмов, не могла разродиться корова или поросёнок мучился от неведомой хвори.

– Мам, а у нас даже к человеку так никто не придёт. Я не про скорую, я про врачей. Придёт только Олег.

И просто так увидеть на улице их доктора почти невозможно было.

Сколько раз такое было. Болеет Даша – бронхит, и как бы в пневмонию не перешло. Уже хочется спать, но надо дождаться Олега. Он приезжает поздним вечером, смертельно усталый – сказал как-то, что усталость хирурга после операции ни с чем нельзя сравнить, если упадёшь, то уж не встанешь, даже если крыша будет на тебя рушиться. Олег слушает Дашу, говорит, что стало лучше, ставит очередную капельницу.

– Но уже без десяти двенадцать, – это мама.

Олег машет рукой:

– Ничего, там поздно ложатся…

Сам он с пиететом относится к врачам талантливым, к тем, кто не жалеет себя, кто служит Медицине с верностью и самозабвением жреца. Но ни за что не соглашается считать героем себя.

– Мама, а папа был похож на Олега? Я не про внешность, – торопится Даша, – Я же видела фотографию, – Я про характер.

– Нет, доченька. В папе героического – ничего не было. Он нас просто очень любил. Когда в доме холодно, и человек встаёт раньше всех, чтобы затопить печку, и его родным было уже тепло и не страшно вылезать из-под одеяла – это любовь. Когда папа всю ночь носит тебя на руках, потому что у тебя режутся зубки, и ты плачешь – и он от жалости е тебе чуть не плачет тоже – это любовь. Дар любить – он даётся не каждому.

– А папа нас оттуда видит? Он не может нам дать знать, как ему там живётся?

Мама качает головой:

– Если бы он мог – он бы вышел на связь. Но он даже снится мне редко. Когда он погиб, так неожиданно… Я просила его: «Только не снись». Потому что я бы этого не выдержала: видеть его во сне живым, а потом просыпаться и осознавать, что его нет. И он не приходит. А то, что происходит там – я думаю, нельзя рассказывать нам, живущим. Сие есть великая тайна.