Трижды преданный

Чирков перегнулся через стол, поглядел на Олега, на часы, откинулся на спинку стула. Время шло, временами накрывало беспамятство, черное и ледяное, от холода сводило скулы, но в этой тьме не было боли. Звуки стали глуше, краски померкли, мрак затягивал Олега в себя, но нашатырка выдернула на поверхность. Он снова сидел на стуле, голова клонилась к груди, пол покачивался, драный линолеум ходил волнами, точно море в шторм.

– Надумал? – донеслось откуда-то со стороны. В глаза ударил свет, и Олег увидел перед собой Чиркова.

Тот стоял напротив, и держал Олега двумя пальцами за подбородок, не улыбался, смотрел пристально и зло.

– Иди ты в задницу, – проговорил Олег, – вместе со своим инвалидом. Я ничего подписывать не буду.

Чирков разом побледнел, отдернул руку, отошел на шаг назад и вдруг с силой врезал Олегу кулаком в висок. Снова стул полетел на пол, Олег приложился затылком о металлический сейф и отключился. Но ненадолго, сознание вернулось само, без нашатырки, его подняли, поставили на колени, ударили в живот, по пояснице, но Олег не чувствовал боли.

Гигантская воронка будто всосала в себя свет, легкие сжались, их стенки сошлись вплотную, голова стала тяжелой и гулкой, пошла вниз, и Олега вывернуло на пол.

– Мать твою! – его потащили в сторону, бросили к стене, – вот сука, тварь паскудная!

Бесновался Макс, крыл Олега последними словами, глянул на Чиркова, а тот смотрел на Олега, мокрого от пота, прижавшегося к стене.

– На сотряс похоже, – сказал капитан, – когда тошнит – первый признак.

Тем более, у него уже было. Хватит пока, надо тут прибраться. Убери его.

Макс поднял Олега на ноги, тот кое-как сделал два шага, и оказался в коридоре. Дальше его втолкнули в крохотную уборную, он привалился плечом к отбитой плитке и тяжело дышал. Макс открыл воду, заставил Олега наклониться и сунул его голову под кран.

– Ублюдок чертов, чтоб ты подох. Хорош выделываться, – бормотал он, не давая Олегу выпрямиться. От удара по почкам Олег рухнул на пол, врезался подбородком в раковину и едва не захлебнулся кровью из прокушенной губы.

Макс в бешенстве пнул его еще несколько раз, от злости вошел в раж, Олега снова стошнило на пол, и тут все закончилось.

– Хватит, – донеслось из коридора, – хер с ним, надоел. Пусть тут полежит, а мы пока с девкой его потолкуем, в смысле позабавимся. Ты, Макс, как групповуху уважаешь?

– Не очень, – отозвался тот, – но ради разнообразия готов поучаствовать.