Трижды преданный

Блондин, пригнувшись, пытался проскочить мимо – в кустах у него что-то не задалось, и он пытался прорваться по флангу. Но Наташка успела поставить ему подножку, и щекастик, буквально рухнул Олегу в объятия. И улегся, притих рядом с чернявым, что уже пришел в себя и блевал под лавочку, уткнувшись в нее лбом.

И тут стало жарко и душно, Олега мотнуло, он кое-как удержался на ногах, привалился спиной к дверце «тойоты», согнулся и посмотрел на свою рубашку. В сумерках она казалась черной, перед глазами все плыло, мутило, и Олега едва не вывернуло, но он сдержался.

– Что с тобой? Как ты? Жив, цел? – металась рядом Наташка, а у подъезда уже собралась небольшая толпа. Выскочила из дверей Наташкина мать, охнула, схватила дочь за руку, но та вырвалась, вцепилась в Олега, присела рядом с ним на корточки.

– Сейчас, сейчас, – бормотала она, – сейчас «скорая» приедет. Тебе плохо?

Платье у нее было разорвано на плече, обрывок дрожал при каждом движении. И вдруг Наташкино лицо стало сначала синим, потом, красным, потом Олег закрыл глаза, потом его ударили по щекам.

– В сознании, – проговорил кто-то в темной одежде, – грузи с остальными.

Его грубо дернули за ворот, подняли на ноги, и тут Олег увидел перед собой полицейского, уставшего и злого невысокого сержанта, а его напарник сноровисто, без тени галантности заталкивал в «уазик» чернявого. Тот особо и не сопротивлялся, только никак не мог попасть в дверь, все норовил «войти» мимо, чем довел полицая почти до бешенства.

Олег только собрался сказать, что на них напали, как перед глазами все снова потемнело, блестящий бок «тойоты» стремительно рванулся навстречу, пропали образы и звуки, и последнее, что Олег слышал, был Наташкин крик «помогите!» и чей-то недовольный голос:

– Черт, у него ножевое, по ходу.

В «скорую» звони, еще помрет в машине, не дай бог.

***

Пока ехал через город, пока стоял на светофорах и в небольшой пробке, Стас почти пришел в себя. Злости поубавилось, она стремительно таяла под напором мыслей, что неотрывно крутились у него в голове.

И уже подъезжая к зданию УВД, Стас решил, что свою часть скудного родительского наследства он у своей сестренки отберет, как бы та ни визжала по этому поводу. Он тоже родственник первой очереди и такое же право на убитую в хлам квартирушку имеет. Пусть сеструха или выкупает его долю, или они продают халупу, делят навар пополам и разбегаются, чтобы до конца жизни не иметь друг с другом ничего общего.