Трижды преданный

Стас потянулся смахнуть их, но Ольга увернулась, и сказала:

– Зачем тебе слепая жена? Что ты врешь мне, зачем вы все мне врете? Я на улицу боюсь выйти, чтобы под машину не попасть. Мне не муж, мне собака-поводырь нужна.

Теперь отвернулся Стас, не вынес Ольгиного полного слез и боли взгляда. Собака-поводырь – надо ж такое выдумать… Господи, ну за что им все это? Знал бы, что так все обернется в жизни – не в полицию бы пошел, а в банкиры, что ли. Хоть кредит можно взять без проблем. А сейчас повышения ждать еще год, концы с концами еле сводит – и за жилье плати, и престарелой тетке помогать надо: как-никак единственный родной человек остался, что в беде не бросил, мать с отцом давно на тот свет отправились…

Зазвонил мобильник, Ольга зажмурилась, словно от яркого света, и закрыла глаза, Стас посмотрел на экран.

Снова Матвеев, значит, дело срочное, он не стал бы попусту приятеля дергать. Стас его сам сколько раз прикрывал, выкручивался, как мог, но тут, видимо, Макса допекло. Придется ответить.

– Стас, давай быстрее сюда, – раздался из трубки приглушенный голос напарника, – тут драка с поножовщиной.

– Пострадавшие есть? – тоже шепотом спросил Стас, поглядывая на Ольгу. Но ей было все равно, она снова отвернулась к подушкам и, казалось, заснула.

– Есть, один, помощь оказали, – прошипел Матвеев, – у меня три человека на очереди, четвертый, четвертая в дверь ломится. Давай мухой сюда.

– Сейчас приеду.

Стас убрал телефон в карман, шагнул к Ольге, сел рядом.

Надо что-то сказать, и бежать надо, тоже срочно, за такую «самоволку» можно и выговор от начальства схлопотать, и тогда прощай премия. Макс не сдаст, но если его самого накроют, то деваться напарнику будет некуда. Драка с поножовщиной, как не вовремя… Всегда так в выходные: напьются и давай за ножи хвататься, алкаши чертовы…

– Мне надо идти, – чувствуя себя донельзя погано, сказал Стас, – я сегодня дежурю, сутки.

– Иди, – легко сказала Ольга, – иди, работай. Мне все равно.

Злость, жалость и почему-то обида захлестнули на мгновение, да так, что жарко стало. Стас справился с собой, коротко выдохнул, наклонился к Ольге и поцеловал ее в висок. Кожа была горячей и сухой, на ней билась тонкая жилка.

– Не делай больше глупостей, пожалуйста, – прошептал Стас. – В следующий раз я могу и не успеть. Подумай и обо мне тоже, ладно?

И вот сейчас она разревелась, крупно, по-настоящему, закрыла лицо перевязанными руками.