Но кто же знал, что мир перевернется

 – Я Мартынова сто лет знаю, он мне денег должен. Мы как раз в банк собирались…

«А его убили» – сердце резанула острая, почти детская обида. Смешались в ней и жалость к старому другу отца, и горечь собственной беды, и досада, что не получилось все, как планировал, и рвущая душу вынужденная задержка в чужом городе. А лейтенант быстро глянул на Олега, и улыбнулся с легкой ехидцей:

– За деньгам, значит? Может, ты его и убил за эти деньги.

– Да он мне должен, – горячо заговорил Олег, – и отдать собирался…

Хотел сказать, что помнит Мартынова еще черт знает сколько лет, что это сослуживец его отца, но глядя на равнодушную физиономию лейтенанта, передумал.

– Из чего убил?

– Из неустановленной пока марки огнестрельного оружия, – как по писаному отчеканил лейтенант.

– А ты его найди, отпечатки мои с него сними и тогда предъявляй, – Олег бросил бумагу на подоконник. – Я не буду это подписывать.

Лейтенант глянул на брошенный бланк, пожал плечами.

– Найдем, не сомневайся. А ты пока здесь останешься. Следователь за тобой бегать не будет, если понадобишься. Или в ИВС тебя отправить?

Тон и вид лейтенанта шансов не оставляли. Олег мог орать сколько угодно, биться головой о стену, но без толку. Парень неспешно собирал бумаги, аккуратно складывал их в пластиковую папку, а на Олега не обращал внимания.

– Лейтенант, у меня жена в больнице, – вырвалось у Олега, – я ей помочь должен. Ну куда я денусь, а? Приеду по первому требованию, вот зуб даю!

Но парень был неумолим, и Олег даже понимал его.

– До десяти суток могу вас держать без предъявления…

Лейтенант умолк, глядя, как Олег подписывает бланк. Стержень порвал бумагу в нескольких местах, но полицая это не смутило. Он убрал подписку в папку, и сказал:

– Когда вам позвонят, сообщите адрес, где вас можно будет найти.

И потопал к выходу, посторонился в дверях, пропуская двух бомжеватого вида мужиков с носилками. Те сноровисто погрузили на них мертвого Мартынова, и понесли к желтой «газели» с глухим, без окон кузовом. Олег подождал, когда «газель» скроется из виду, и вышел под дождь. Постоял, подышал, приходя в себя, и поплелся к машине. Посидел, собираясь с мыслями, и поехал искать себе пристанище.