Не жди, не бойся, не проси

Женщина положила ногу на ногу, еще раз осмотрела Макса, потом посмотрела через лобовое стекло. Макс глянул туда – идут, голубчики, топают, страдальцы, еле ноги передвигая. Один за челюсть держится, второй за живот, ползут, а сами на Макса таращатся, да так, что еще немного – и взглядом испепелят, но тут руки, как говорится, коротки.

– Великолепно, – услышал он, и снова посмотрел в салон. Женщина сидела рядом с открытой дверью и смотрела на Макса снизу вверх. При ярком свете он сразу увидел, что тетка ухоженная, но в возрасте, лет ей под сорок или немногим больше.

– Дура! – заорал Макс, глядя на нее, – овца тупорылая! Ты на дорогу смотришь, или в косметичку? Разделительная для кого нарисована?

Понятно, что не для нее, кто-то из этих двоих, что только-только в себя пришли, за рулем был, и не родственники они ей. Иначе давно бы из машины выскочила и орала почем зря, но нет – со стороны смотрела.

– Великолепно, – повторила женщина спокойным низким голосом, – я давно так не наслаждалась. Брависсимо, молодой человек. Думаю, нам с вами есть, что обсудить, но пока мне надо ехать. Полицию я уже вызвала.

И захлопнула дверь. Двое плюхнулись в машину – один за руль, другой на переднее сиденье, «бэха» взяла с места, вильнула на свою полосу и поехала, не торопясь, прочь от моста.

Впрочем, один быстро свинтил, зато парни из второго отработали по полной. И документы едва ли не обнюхали, и в трубочку Макса два раза подуть заставили, и протокол накатали аж на два листа, ну просто глаз радуется. Один писал, а второй вокруг шарился, пнул рваный бампер, потрогал выбитую фару и полез в салон.

– Опа! – он ткнул пальцем в пакет, откуда торчали горлышка винных бутылок, – что я вижу! Да ты ж пьяный.

– Я к подружке ехал… – сказал Макс, снова чувствуя, как безысходность и тоска, откуда, еще два часа назад казалось, выбрался, снова тянут к себе. Обхватили липкими лапами и волокут в омут, не давая ни вздохнуть толком, ни как-то оправдаться, да оно и бесполезно. Подул, конечно, и результат снова гайцов огорчил, но расстраивались они недолго.