Три Л Том 1. Големы

Он к стене отлетел, заверещал что-то. В комнату два охранника вломились, я, полуголый, отбиваться стал, в коридор выскочил, ну один мне тогда нос и своротил. Я как-то увернулся от них, и по коридору к окну. Повезло, второй этаж оказался, и окна простые стеклянные. Я стекло вышиб, вниз сиганул, только что осколком зацепило.

– Бровь?

– Да. Они бы меня догнали, но это окно не во двор, а на улицу выходило, там мобили ездили. Один остановился, дверь открылась, и мне кричат: «Садись!» Я и запрыгнул – куда деваться? Так с Кэт познакомился.

Лем ненадолго замолк, вспомнив, как тонкие изящные пальцы восточной красавицы гладили его сломанный нос, порезанные бровь и щёку, спускались ниже, ниже…

– В общем, я с ней сюда приехал, она мне как-то документы выправила, на работу взяла.

– И в любовники, да? – Жаклин наконец вспомнила про свой кофе.

– И что? Не должен теперь с другими встречаться? По ней обязан страдать?

– Да ничего, она насчёт мужчин не заморачивается, сам знаешь: встретились-разбежались. У неё только одна любовь – работа, центр этот. И тебя она умело к делу пристроила. – Интонация у Жаклин была странная, словно она намекала на что-то, что Лем должен был понять сам.

– Значит, тебе тогда всего полтора года было? А психологически лет пятнадцать? Ребёнок совсем.

– А что я, любить их должен? Боготворить, как своих создателей?! Отец меня ни во что ставил, только о том своём сыне и думал – как обещание выполнить! А она – презирала! Знаешь, что она говорила? «Полжизни бы отдала, чтобы не знать, как это – лепить его»! Она меня ненавидела! И оба бросили, как сломанную игрушку!

Жаклин задумчиво смотрела на него – невысокая черноволосая женщина лет сорока, единственная, с кем он мог нормально общаться во всей громаде торгового центра.

– Значит, думаешь, что они тебя предали? А может, спасли? А предал – ты?

Он, не ожидавший, что кто-то может обвинить его в том, что сделали с ним, зло взглянул на неё. Женщина непонятно и брезгливо усмехнулась:

– А Кэт превзошла сама себя! Она знает, кто ты?

Вопрос прозвучал резко, словно удар хлыста.

– Нет! Я сказал, что полностью потерял память.

– Хорошо, что хоть до этого додумался и что язык за зубами держишь.