Три Л Том 1. Големы

– Посижу тут, вы не против? – Он отрезал ломоть хлеба, накрыл им стаканчик из биоразлагаемого пластика. – Вот так. А это мне.

Он ел кисловатый чёрный хлеб, посыпанный крупными сероватыми кристаллами каменной соли, смотрел на голубое весеннее небо и говорил. Молча. Они и так услышат, а кому другому это знать нельзя.

>*<

«Теперь у тебя, Лёша, есть младший брат. Не сердись на меня, что я назвал его, как и тебя. Сейчас он уже подросток, скоро станет совсем взрослым».

Старик грустно улыбнулся, вспомнив прошедшие месяцы. Л

ёшка взрослел быстро, иногда напоминая отцу неуклюжего щенка дога. В семь месяцев у него начался новый кризис. Прежде открытый и наивный парень стал думать, что сказать, и кому, просчитывая последствия своих слов и поступков. Это было хорошо, но не всегда, потому что мальчишка начал подстраиваться под окружающих, выискивая свою, пусть ещё и детскую выгоду. Лена на его уловки не реагировала: вечно замотанная девушка думала в основном о работе со своими детьми, стараясь укрепить их слабые тела, а когда удавалось выкроить часок на отдых, просто радовалась возможности погулять в парке или потанцевать, благо, Лёшка не протестовал против такой партнёрши. Н о были и другие, и всё больше. «Образец» требовалось исследовать, он – имущество центра. Парня таскали по разным кабинетам: томограф, энцефалограф, тесты на уровень развития интеллекта. И уроки – обязательные, очень сложные для ребёнка. Но он справлялся со всем, быстро пройдя курсы русского, французского и английского языков и основ точных наук. Э то было не узнавание, а вспоминание того, что когда-то записали в только что созданный мозг. С другими науками было сложнее, но тоже шло опережение по сравнению с психологическими ровесниками. При этом Лёшка мухлевал, незаметно для других, но не для отца подстраиваясь под ожидания сотрудников центра. Он стал играть роль милого, не очень хорошо понимающего задания, но старательного и довольно способного мальчика. И обманывал всех этой наивностью. Н ет, его не любили, как, бывает, любят вундеркиндов, ведь он был всего лишь «образцом», но ему верили, незаметно для самих себя потакая его капризам. И это бесило отца. Только сделать ничего было нельзя, потому что за ними следили. За самим учёным – нет, а вот за Леной, тоже видевшей хитрости мальчишки, и за Лёшей следили круглосуточно. И разговор по душам, так необходимый маленькому манипулятору, ищущему тепла и внимания окружающих, был невозможен.