Каникулы в Санкт-Петербурге

Максиму и на себя плевать, и на родных, и на собаку. Собака – это ответственность, зачем ее заводить, если о ней не думаешь. Погуляют, и ладно, нет – так он и не вспомнит.

И еще много всего неприятного Андрей наговорил. Про социализацию и сознательность. И даже про здоровое питание до кучи.

Выходило, что, если бы не дорогой друг, Максим даже получение визы себе организовать не смог бы. Если бы не мать, неизвестно, что бы он употреблял в пищу. Если бы не бабушка, он бы сроду не поступил. Если бы не отец…

Максим растерялся и от этого разозлился.

Он ссориться не умел вообще, никогда этого раньше не делал. Его пилили – он молчал. Молчание было апогеем агрессии в его понимании. А то, что у них с Андреем могут вдруг разойтись жизненные позиции, он бы до такого сроду не додумался.

Уже потом Максим сообразил, что несчастная псина стала вроде как поводом, а всякого рода обиды у Андрея зрели давно. И что даже, скорее всего, у него что-то такое произошло. Кто-то его накрутил, что-нибудь, к примеру, нелестное о Максиме сказал или что-то он сам узнал о Максиме такое, что привело к тому, к чему привело.

Они впервые за всю свою сознательную жизнь так крепко разругались, что никуда теперь Максим с Андреем ехать не хотел.

И это потом он уже думал и так и эдак. Может быть, не стоило Андрею ему этот билет покупать? Но они вместе ехать решили, что в этом такого? Максим и раньше у Андрея деньги занимал, пусть не сколько себя помнил, но со старших классов – точно.

Дома было тихо-тихо, слышно, что в переулке делается. И даже дальше – на улице.

Максим лежал и злился. Жара, духота. Только начал успокаиваться, как вспомнил, что воду отключили еще вчера и до конца месяца, и снова разозлился. Еще немного полежал и решил, что пора с лежанием завязывать. Не хочет с ним Андрей ехать и не надо. А чем дольше так лежишь, тем больше начинаешь обдумывать всякие неприятные темы, вспоминать слова, которые накидали в твою сторону, как мусоринки-бумажки.

И ты теперь лежишь в этом во всем, и как раз отключили воду.

Под столом растянулся большой черный лабрадор, которому когда-то мелкий Максим, увлекающийся в ту пору приключениями Гарри Поттера в волшебном мире магов, дал гордую кличку Дамблдор.

Дамблдору тоже было жарко, он высунул язык и любовно смотрел на своего оскотинившегося, по мнению Андрея, хозяина.

– Сам с тобой гулять буду, – хмуро сообщил ему Максим.