Загробная жизнь дона Антонио

Марина вздрогнула и открыла глаза: за окошком кареты маячил хорошо знакомый сэр и не хуже знакомый городок Таф, расположенный на половине пути до Кардиффа. Она часто бывала здесь с отцом. То есть не совсем здесь – похоже, ее сопровождающие выбрали для ночлега не дом градоначальника, где обычно останавливался герцог Джеффри, а окраину. Домик был совсем небольшой, и двор казался запущенным.

Попытавшись встать с сиденья, Марина вдруг поняла, что проспала весь день и что ей по-прежнему хочется спать. Словно ее опоили.

Видя, что она никак не выйдет из кареты самостоятельно, сэр Гвинн просунулся внутрь и подал ей руку. Даже не спросил, что с ней такое, – ни к чему, конечно же, он и так прекрасно знал, что.

Приняв его руку и позволив вытянуть себя из кареты, Марина нетвердыми ногами встала на землю. По привычке поискала взглядом Неда, но не нашла. Крохотный двор был совершенно пуст, если не считать сломанной телеги, служащей коновязью и свалкой старых граблей одновременно.

– Ваш слуга, леди Морвенна, сопровождает графа Арвеля. – Сэр Гвинн был по обыкновению предупредителен и зануден до скрежета зубовного. – Не беспокойтесь, они вернутся совсем скоро, не пройдет и часа. А пока извольте пройти в дом, на дворе сыро.

В доме тоже было сыро. И затхло. А встретившая их сморщенная старуха в латаном переднике так радостно улыбалась, что Марину передернуло.

Старуха прошамкала что-то об ужине, празднике и купании, неуклюже присела и повела Марину в глубину дома. По сторонам даже смотреть не хотелось, так все здесь было запущено, пыльно и мрачно. И бедно. Совсем странно для графа Арвеля – останавливаться в таком бедном доме, где наверняка, кроме овсяной каши, и кормить-то гостей нечем.

Словно чтобы напугать Марину еще больше, на верху скрипучей лестницы с подгнившей второй ступенькой – хорошо хоть старуха предупредила на нее не наступать! – ей в ноги ткнулось что-то тяжелое, попыталось свалить ее на пол, дернуло за юбку и басовито заворчало.

Старуха обернулась, подслеповатые глаза умиленно просияли.

– Котик вас признал, леди, это к счастью! – почти внятно сказала она. – Не сердитесь на него, леди, он чует в вас доброе сердце, вот и ластится. Божья тварь.