Мой суженый, мой ряженый

– Понимаете, я… хожу в хор, – одним махом выпалила она.

– В хор? – Лицо профессора вытянулось от удивления.

– Ну да, в хор. Это занимает совсем немного времени, всего два вечера в неделю. И от дома недалеко. А сейчас, вернее, ближе к Новому году, там ожидается поездка в Петербург. Вы… презираете меня, да? – Женя опустила голову, не осмеливаясь взглянуть на профессора.

Тот положил мел, легкой, пружинистой походкой сошел с кафедры, приблизился к Жене и сел рядом с ней на скамейку.

– Почему я должен вас презирать? – Его голос звучал мягко и даже участливо.

– Потому что… я такая дура. Мне предлагают ехать на конференцию, а я… я…

– А вы любите классическую музыку, – закончил Столбовой с улыбкой. – Что ж в этом плохого, милая Женя? Нельзя существовать только расчетами и формулами, должно быть что-то для души.

«Он говорит, как Любка», – с удивлением подумала Женя. Она чувствовала невероятное облегчение. Значит, профессор не сердится на нее и готов отпустить на несколько дней.

– Я сам очень люблю петь, – признался Столбовой, похлопывая ее по плечу.

 – И я прекрасно понимаю, что вам необходимы отдых, разрядка. Вы же совсем еще юное существо, а вкалываете, как зрелый научный сотрудник. Конечно, поезжайте куда хотите, мы все успеем. Конференция лишь в конце января, до этого времени можно написать новый учебник или, на худой конец, статью.

– А как же наши занятия три раза в неделю? – робко поинтересовалась Женя.

– Что ж, пока отменим это решение. Будем встречаться как раньше, два раза.

По правде говоря, вы так плодотворно трудитесь дома, что мои советы в скором времени станут вам без надобности.

– Что вы говорите, Николай Николаич! – Женя смотрела на преподавателя счастливыми глазами. Его лицо с суховатыми, волевыми чертами под ее взглядом смягчилось, разгладилось.

– Я знаю, что говорю. Вот увидите, Женя, вас ожидает большое будущее. Только не вздумайте лениться, и все будет в порядке.

– Ни в коем случае! – горячо пообещала Женя.

Дома она, прежде всего, поделилась своей радостью с Ксенофонтом.

– Ксён! Ты представляешь, мне прочат большое будущее! И отпускают в Питер!

Кот, которого Женя держала в тесных объятиях, недовольно заурчал и сделал попытку схватить ее зубами за руку. Она ойкнула и увернулась со смехом, Ксенофонт соскочил с ее колен на пол и гордо поднял трубой пушистый хвост.

– Завидуешь, – укорила его Женя.

– Мяу! – патетически возразил Ксенофонт.

– Иди, ешь свой корм, там полная миска.