Мой суженый, мой ряженый

А тебе еще детей рожать.

– Ой, мам, отстань со своими детьми! Мне до этого еще очень далеко. – Женя закрывала ладонями уши, давая понять, что спор окончен.

Ольга Арнольдовна сдавалась и уходила. Женя чувствовала, что мать права, однако остановиться не могла.

В последнее воскресенье сентября они наконец поругались по-крупному. Были именины Веры, Надежды, Любови и матери их Софии. Ольга Арнольдовна собиралась в гости к своей сестре Наде и звала с собой Женю. Та наотрез отказывалась ехать. Слово за слово разговор перешел на повышенные тона, и вдруг, в самый кульминационный момент раздался звонок в дверь.

– Кто это? – спросила Женя.

– Мне откуда знать? Наверное, соседи – ты слишком громко кричишь!

– Ничего подобного. Это ты кричишь. – Она решительно встала со стула и направилась в прихожую, мать – за ней.

За дверью на площадке стояла Люба, румяная, нарядная, в коротком белоснежном плаще и изящных сапожках. В руках у нее был огромный торт в прозрачной упаковке.

– Если гора не идет к Магомету, значит, Магомет мало заплатил горе. – Люба звонко расхохоталась и, потеснив Женю, зашла в квартиру. – А если честно, то совести у тебя нет, Зимина! Обещала звонить, и ни ответа, ни привета. Между прочим, сегодня мои именины, забыла?

– Ой! – Женя смущенно качнула головой.

– Вот и я о том же! Ладно, я знала, что тебя в гости не дождешься, и сама пришла, с доставкой на дом. Вот, тортик принесла, идемте чай пить.

– Конечно, Любаша, идем, – засуетилась Ольга Арнольдовна.

– Женюра у нас не поддается влиянию, – засмеялась та. – Ведет себя хуже некуда: друзей забросила, в кино с нами не ходит, день рождения Ленчика пропустила! Куда это годится? Я вот со своей Катериной Ивановной все прекрасно успеваю. – Люба сунула ей в руки коробку с тортом. – Иди нарезай, горе мое! И не вздумай улизнуть за свой компьютер, обижусь на всю оставшуюся жизнь!

– Не улизну, – пообещала Женя.

В глубине души она была рада Любиному визиту, надеясь, что подруга поможет ей хоть на время расслабиться и отвлечься от дел.

За чаем мать и Люба принялись прорабатывать ее на пару. Они наседали, и та не выдержала: к горлу ее подкатил комок, глаза защипало. Женя уронила голову на руки и разрыдалась.

– Да ты что? – испугалась Люба.