Пианистка

 – Я угадала?

– Да брось ты. – Карина искренне расхохоталась.

– Тогда что же?

– Ну просто… надо помочь соседке, – нехотя выговорила она.

– Соседке? – быстро переспросила Верка, и в голосе ее послышались металлические нотки. – Так ты из-за соседки?

– Ей нездоровится. – Карина чувствовала, что оправдывается, и ее это очень злило. – Я должна помочь, кроме меня, у нее никого. Муж работает с утра до ночи.

– Слыхала я о твоих соседях, – неприязненно произнесла Верка, – Саша мне все о них рассказал.

– Что – все? – напряглась Карина.

– Как они тебя поработили и ты уделяешь им все свободное время. По-моему, ты сошла с ума!

– С какой это стати? – возмутилась Карина.

Вот оно, начинается! Снова Верка пытается поучить ее жизни. А Саша хорош гусь: обиделся, что они с лета толком не видятся, и наябедничал ее подруге. Небось вдвоем и придумали этот дурацкий вечер в кафе.

– С такой, – выпалила вошедшая в раж Верка.

Карина почувствовала, как загорелись щеки, точно она получила две оплеухи сразу.

– По какому праву, – начала она дрожащим от гнева, прерывающимся голосом, – ты так со мной разговариваешь? Я что тебе, маленькая несмышленая дурочка, которую можно воспитывать, втолковывать, что ей на пользу, а что нет? В чью жизнь можно вторгаться безо всяких церемоний? Вот уж не предполагала, что лучшая подруга должна исполнять функции судьи! Я просто не желаю больше тебя слушать! – Она бросила трубку на рычаг.

Через секунду телефон зазвонил опять.

– Ну что ты, Кариша! Не сердись! – В голосе Верки слышалось раскаяние. – Я же вовсе не хотела тебя обидеть. Не хочешь – как хочешь! Никто насильно не собирается тебя тащить.

– Благодарю, – язвительно ответила Карина.

– Я просто беспокоюсь о тебе, – мягко проговорила Верка.

– Не беспокойся! Я взрослая девочка. Михаил Юрьевич Лермонтов к этому времени уже погиб на дуэли, написав все свои бессмертные произведения.

– Хорошо, хорошо, – согласилась Верка, – я тебе еще позвоню. Ближе к делу. А пока – адью!

– До свиданья.

Карина повесила трубку. Настроение было безнадежно испорчено. Ей вдруг стало ясно как божий день, что Верка абсолютно права.