Читер, или… Предел высоты

– Конечно можно, Витя.

– Спасибо! А на улице вообще-то прикольно, – простодушно улыбнулся парень. – Если бы ещё дорогу не заметало, вообще было бы классно. Мы с пацанами в детстве как-то раз снежные ходы рыли. Сначала вот такая же погода была, снег валил. А на другой день солнечно и оттепель. Мы из снега бастионы строили. И реальные тоннели делали в сугробах. А потом из-за укреплений бросались друг в друга снежками.

– Ух ты! – восхитилась Агата. – А я-то думала, что сейчас мальчишки только в «Танки» за компом играют.

– Да это и было всего раз за всё детство. Поэтому и запомнилось. А так ведь почти все зимы без снега.

– Зато в этом году навалило, – погрустнела Агата, сбросив оживление, вызванное рассказом парня.

– Ага, говорят, везде снег. И Ростов завалило, и Алтай. Даже вся Европа в снегу. О, вон ваш помощник стоит, – обратил внимание парень на одинокую фигуру Олега перед воротами во двор дома Локотковых.

– Ладно, Вить, поезжай, – устало сказала Локоткова. – Не до него сейчас, – недовольно кивнула она в сторону мужчины перед воротами.

– Агата Леонидовна, – осторожно посмотрел на неё водитель, – вы не подумайте, что Олег деньги выпрашивает за работу. Он выходит с лопатой ещё затемно. Посёлок-то считай весь завалило. Так что, Олег сейчас нарасхват. И платят ему, кто сколько даст. Он не вымогатель какой-нибудь. Раньше все Костяна с Никитосом нанимали. Но за ними ещё побегать надо было, да бутылку вперёд поставить.

– Ну, я же не одинокая тётенька, – невольно улыбнулась Агата. – И в состоянии заплатить.

– Я не то имел в виду, Агата Леонидовна, – снова залился краской парень. – Хотел объяснить, почему Олег приходит. Просто, пока Вячеслав Аркадьевич в отъезде…

– Поезжай, Витя, – повторила молодая женщина, мрачнея.

– Хорошо. Спасибо, что разрешили машину взять! Агата Леонидовна, – остановил потянувшуюся к дверной ручке начальницу Виктор, – вы не сердитесь, что я сказал про Олега?

– Разве я назвала тебя «Виктор»? – доброжелательно оглянулась Агата.

– Нет, ну, – окончательно смутился парень, – я же сам вам об этом проговорился…

– Успокойся, – тепло покивала ему Локоткова, – не сержусь.