Возьми меня с собой

Ничего не надо делать, только переночевать. Ты ведь уже незаразный, вирус больше пяти дней в организме не живет.

– Видишь ли, – промямлил Илья, – вряд ли.

– Почему? – огорчилась Лера. – Ведь я тебя ни о чем не прошу, кроме как лечь спать в бывшей квартире. Если хочешь, заодно послушаю тебя и осмотрю. Может быть, есть какие-то осложнения.

– Нет-нет, – поспешно возразил Илья. – Не надо меня осматривать. Понимаешь… я точно не смогу. Завтра мы с Марой и Мишуткой идем в цирк. Билеты взяли… еще месяц назад… дорогущие! – Лера чувствовала, что ему неловко, и понимала, что Марина находится рядом, бесцеремонно слушая его разговор с бывшей женой.

– Ты уж извини, – закончил Илья и снова начал тонко, неестественно кашлять.

– Тебе кашель представление смотреть не помешает? – спросила Лера.

Он промолчал.

– Хорошо, – спокойно проговорила она, – я все поняла. Извини за беспокойство. Тебя, наверное, можно больше не ждать?

– Почему? – слабо возразил Илья. – Потом… как-нибудь, обязательно…

– Я думаю, – перебила его Лера, – Маше стоит сказать все как есть.

– Скажи, – потерянно согласился Илья.

«Господи, – с горечью подумала Лера, – какая же он тряпка! Как я могла прожить с ним пять лет и не заметить этого?»

– Пока, – ровным голосом проговорила она и повесила трубку.

Настроение было безнадежно испорчено. Обида за дочку переполняла Леру, делала ее злой и несчастной.

Как же так? Родной отец! Ведь он так хотел ребенка, прыгал у детской кроватки, тряс перед носом у малышки погремушкой, большой, сине-розовой, купленной в каком-то навороченном бутике за громадные по тем временам деньги!

Лера кинула свирепый взгляд на ни в чем не повинный телефон, оказавшийся свидетелем ее унижения, накинула на плечи пальто и вышла на лестничную клетку – налаживать контакты с соседями, сидящими дома.

В квартире, примыкавшей к ее собственной, жил одинокий холостяк, вечно хмурый, неулыбчивый мужик, часто выговаривающий Машке за то, что она громко топает за стеной.

Следующая квартира принадлежала многодетной семье, где беспробудно пил отец. Маленькая, хрупкая, похожая на бесплотную тень мать пробегала мимо Леры, бормоча под нос что-то невнятное, дети – их было пятеро, мал мала меньше, – торчали во дворе с утра до ночи, все до одного сопливые и с разбитыми коленками. Подсунуть в такое семейство Машку, естественно, не представлялось возможным.