Спаси меня, пожалуйста!

– Ты и сделала, – серьезно проговорил Гошка и решительно полез из-за стола, – вон красота какая. Бабка придет в восторг, она уже вторую неделю рвется тут прибраться, а я не даю.

– Почему? – удивилась Ангелина.

– Старая она. Ни к чему ей напрягаться. Да и бесит меня, когда тут кто-то хозяйничает. Ты исключение. – Гошка, грузно ступая, подошел к Ангелине и, взяв за руку, поднял с пола. – Хватить трудиться, давай завтракать.

Они поджарили яичницу на шесть яиц, сварили кофе и сделали в микроволновке тосты с сыром и ветчиной.

– Может, мне поехать с тобой? – поглощая яичницу, поинтересовался Гошка.

Ангелина пожала плечами:

– Как хочешь.

– Я совсем не хочу, – признался Безденежных. – Мне еще пахать и пахать. Но как-то тревожно за тебя. Пожалуй, все же отвезу, чтобы ты не таскалась на автобусе.

– Ой, спасибо, Гошка. – Ангелина с благодарностью взглянула на приятеля.

– Всегда пожалуйста, – усмехнулся тот и прикончил тост.

От еды глаза у Ангелины стали слипаться, несмотря на выпитый кофе.

– Ты иди домой, поспи пару часиков. А потом созвонимся. – Гошка кинул в мойку пустую тарелку с размазанными по ней остатками желтка.

– Ладно.

Ангелина с трудом заставила себя подняться. Она прошла по узкому коридору, едва не упала, споткнувшись о стоящие на пути громадные мужские ботинки.

– На связи, – крикнул из кухни Гошка.

– Ага.

Глава 5

На улице было совсем светло. Ангелина вернулась домой, открыла дверь и увидела Файзали.

– Добрый утро, хозяйка, – приветствовал он Ангелину.

– Доброе.

– Ты про плитку не забыль?

– Помню, помню. – Она кивнула и поспешила в комнату.

Римма спала, ее дыхание было тяжелым и хриплым. Ангелина прислушалась с беспокойством: не дай бог, с ней случится приступ, как полтора месяца назад, и она попадет в больницу.

Ангелина зевнула, быстро разделась, залезла под одеяло и, отвернувшись к стенке, закрыла глаза. На этот раз она уснула без сновидений, точно провалилась куда-то. Разбудил ее телефонный звонок. Это был Гошка.

– Ну что, едем? Выспалась?

– Выспалась, – с трудом ворочая языком, проговорила Ангелина. – Едем.