Скрипачка

Там, конечно, учтут смягчающие обстоятельства, они у него имеются, никто не спорит. Все, что мог, сказал тебе. Если б еще сознался твой приятель – чистосердечное-то признание… ну это все с детства знают.

– А он не сознался? – робко спросила Аля.

– В том и петрушка. Зря упрямится, хуже только себе сделает. – Майор помолчал, закурил и ушел, едва кивнув Але.

…Пронзительно заверещал телефон. Погруженная в невеселые воспоминания, Алька вздрогнула, вскочила, схватила трубку.

– О! Ты дома? – радостно зарокотал в ухо голос Андрея.

 – Вы ведь должны были послезавтра вернуться!

– А чего ж сегодня звонишь? – улыбнулась Аля.

Сколько прошло времени, а Андрюшка все не меняется, так и бегает за ней хвостиком с самого первого курса консерватории. И ведь не надоест ему!

– На всякий случай, – весело объяснил Андрей. – Как чувствовал, что вы раньше вернетесь. Что, концерты сорвались?

– Ой, Андрюш, ты представить себе не можешь, как сорвались, – вздохнула Аля. – Кретов умер.

– Как – умер?!

– Его убили.

Кипятильник включили, когда он ванну принимал.

– Кто?

– Флейтист один.

– Обалдеть! Вас небось затаскали, бедных?

– Не без этого.

– Мне приехать, Аль? – нерешительно и мягко спросил Андрей.

– Нет, Андрюш, не надо. Я только с поезда. Устала как собака, и настроение соответствующее. Завтра, скорее всего, похороны, нам играть целый день, а я две ночи почти не спала.

– Ладно, ладно, я все понял, – сразу согласился Андрей. – Ты, Аль, держись, не бери в голову. Второй-то дирижер у вас где сейчас?

– Горгадзе? В Париже.

Ему уже, наверное, сообщили.

– Все будет о’кей. Я завтра позвоню, хорошо?

– Звони.

Разобрав чемодан, Аля отправилась в ванную (слава богу, в Москве в марте не выключают горячую воду) и целый час пролежала в душистой густой пене. Напарившись, она вышла в узкий коридорчик коммуналки, где висело огромное, в рост, зеркало в потрескавшейся гипсовой раме. Большое махровое полотенце скользнуло к ногам, Алька распрямила плечи и улыбнулась своему отражению.

Ну что ему еще нужно было, этому Валерке? Чем она хуже его сбежавшей жены? Ничем! Даже лучше. И ноги от шеи, и талию можно ладонями обхватить. Правда, Верка – блондинка, а у Альки волосы черные, как у цыганки. И глаза темные. Все парни от этого балдеют. А! Алька в сердцах махнула рукой и, не поднимая полотенца, нагишом прошлепала в кухню. Сзади со скрипом приоткрылась дверь, и, обернувшись, она увидела вытянувшееся крысиное лицо соседки Элеоноры Ивановны.