Последний вечер встречи

Я самый счастливый!

В сумочке у Вики вдруг ожил и заверещал телефон. Она долго рылась, отыскивая его, наконец нажала на прием.

– Слушаю.

– Это Виктория? – Незнакомый и далекий женский голос был окрашен в усталые тона.

– Да. А кто это?

– Вы знаете Кристину Сташук? – вместо ответа спросила женщина.

– Конечно, знаю. Это моя подруга. А что собственно… – Вика не договорила. Ей вдруг показалось, что невидимая железная рука больно сдавила грудь.

– Ваша подруга только что предприняла попытку суицида.

– Как? – выдохнула Вика и дернулась из объятий Дениса.

– Так. Ее вынули из петли. К счастью, входная дверь была открыта, соседка возвращалась домой и заметила. Думала, воры залезли – она сказала, там давно никто не жил…

– Господи, Кристя! Что ты наделала! – Вика обхватила руками голову и стала раскачиваться из стороны в сторону.

Денис испуганно смотрел на нее.

– Что случилось?

– Да погоди ты! – Она оттолкнула его и пробормотала в трубку: – Что… что с ней?

– Она без сознания.

– Да… – прошептала Вика. – Значит, она так и не закрыла дверь…

В трубке послышались гудки.

– Остановите! – крикнула Вика таксисту и не узнала своего голоса.

Тот послушно затормозил.

– Да что стряслось? – удивленно проговорил Денис.

– Подруга… повесилась… – Вика бросила на него затравленный взгляд и дернула дверцу.

7

– И раз, и два, и три… Галя, головку подними! – Ярик подошел к девушке, стоящей с краю у станка, и, взяв за подбородок, слегка приподнял ее лицо. – Вот так. А то смотришь в пол, будто десять рублей потеряла.

Девочка робко улыбнулась и бросила на Лисовского взгляд, полный обожания. Шейка ее вытянулась, красивая, гладко причесанная головка с пучком на макушке горделиво поднялась.

– Вот, так-то лучше. – Он удовлетворенно кивнул и тут же стал выговаривать другой гимнастке: – Алла, ну а ты что? Халтуришь? Носок собираешься тянуть или как? Что это за нога? Кочерга какая-то.

Он отошел от станка и присел на стул в углу. Девчонки прилежно тянули ножки, старательно улыбались. Пожилая концертмейстерша Анна Дмитриевна играла вальс Шопена, резво порхая по клавишам худыми, нервными пальцами.