Планета лжи

Мне это неинтересно.

– А что тебе интересно? Твои игрушки?

– Да. Но не все.

– А какие?

Олегу вдруг захотелось показать Наташе карты. Не в компьютере, нет, а те, настоящие, начерченные детской рукой на листе ватмана. Он еле сдержался, чтобы не пойти за ними.

– Чай готов. Сделать тебе бутерброды?

– С чем?

– Можно с сыром. Можно с колбасой. У меня вкусная есть.

– Давай с сыром, – решила Наташа.

Олег заметил, что она немного пришла в себя. Перестала дрожать и стискивать зубы, расслабилась.

– Ладно. – Он налил две кружки чая, сделал несколько бутербродов с сыром и один себе с колбасой. Наломал шоколадку. – Пей.

Наташа вытянута губы трубочкой, сделала глоток и поморщилась.

– Горячий.

– Тебе такой и надо. Только трясти перестало.

– Но я не пью горячий. Можешь разбавить?

Больше всего на свете Олег терпеть не мог теплый чай. Просто ненавидел. Однако он покорно встал, отлил треть и добавил холодной воды из графина.

– Так нормально?

– Да, хорошо. – Она принялась пить, время от времени кусая бутерброд.

Олег невольно залюбовался ею. Какая девчонка, просто картинка. И она два часа назад хотела отравиться? Из-за того, что хахаль ее выгнал? Да у нее этих хахалей должно быть не меньше десятка, а то и больше. Странно все это, очень странно.

– Ты чего? – Наташа перестала пить и вопросительно взглянула на него. – Что так смотришь?

– Как?

– Будто я украла у тебя миллион.

– Ерунда. – Олег смутился и почувствовал, как краснеют уши. – Ничего я не смотрю.

– Ну прости. Значит, мне показалось. – Она снова взялась за бутерброд. Ела его крошечными кусочками, точно мышка.

Олег продолжал глядеть на нее искоса, украдкой. Никогда рядом с ним, в такой близости, не сидела столь красивая женщина. Женщин вообще вокруг него почти не наблюдалось. Мать, пока была жива, очень переживала, что он один, у него нет своей семьи. Пыталась знакомить его с дочками своих подруг, какими-то Машеньками, Анечками. Те приходили к ним домой, приносили неизменные пирожки собственного изготовления, пили чай и жеманно хихикали.

Отец ко всему относился спокойней. Он, казалось, давно поставил на сыне крест. «Ну что ты ревешь? – утешал он мать. – Не будет у нас внуков. Да, не будет.