Кормилица по контракту

 – Валя пожала плечами и принялась надевать куртку.

– Разве у тебя болит чего?

– Когда заболит, поздно будет, – философски заметила она и проговорила извиняющимся тоном: – Вер, ты не сердись, я побегу. Тенгизик заждался.

– Беги, беги. – Верка кисло улыбнулась и сняла с вешалки пальто. – Видать, и вправду ты семижильная, коли после такого дня силы есть бегать.

11

Целитель оказался симпатичным парнем лет двадцати семи, не больше. Одет он был не в медицинский халат, а в обыкновенный свитер и джинсы, говорил немного «окая» и все время ерошил ладонью ладный и густой темно-русый ежик волос.

Желающих пройти обследование собрали в коридоре возле комнаты отдыха, магазин для этой цели закрыли на час раньше «по техническим причинам». Народу набралось прилично: три кассирши, пять продавщиц, сама секретарша Лидия Александровна, Галя, Людмила Ивановна и охранник Паша, единственный из мужиков, – остальные дружно проигнорировали халявное целительство.

Очередь чинно расселась на стулья и табуреты, а кому не хватило ни того, ни другого – на ящики из-под товаров.

– Граждане, – предупредил парень, прежде чем скрыться в импровизированном кабинете, – диагностика занимает совсем немного времени. Пять минут, и с вами все ясно.

– Короче, все мы тут потенциальные покойники, – мрачно пошутил Паша.

Женщины недовольно зашикали на него.

– Вовсе нет, молодой человек, – возразил парень с обезоруживающей улыбкой, – я не то имел в виду. Просто хотел сказать, что вам не придется долго ждать.

– Подождем, сколько надо будет, – успокоила парня кассирша Любовь Семеновна, самая пожилая из всех, собравшихся в коридоре.

– Хорошо, – вздохнул парень, видя, что публика понимает его с точностью до наоборот, – кто первый, заходите.

Он исчез за дверью. Вслед за ним вошла Зоя Васильевна.

– Интересно, чего он ей скажет, – проговорила Любовь Семеновна и, перекрестившись, добавила: – Хоть бы ничего худого.

– Да что вам, женщинам, сделается! – поддел ее Паша.

– Вот уж глупость болтаешь, – рассердилась кассирша, – женщины, они, напротив, существа тонкие, всякая хворь к ним так и липнет.

– Пашка прав, – вступилась за охранника Лада, – у меня отец всю жизнь ничем не болел, не чихнул даже, а умер раньше матери.