Кормилица по контракту

Валю неприятно резанули его слова. Надо же – отец платит! Папенькин сынок нашелся, еще и хвастает этим. Молчал бы, стыда ради, а он болтает, будто другим и гордиться нечем. Однако она ничего не сказала, продолжая лежать рядом с Тенгизом, приникнув к нему всем телом.

Он по-своему истолковал паузу в их разговоре: затормошил Валю, снова стал целовать. Миг – и в ней зажглась ответная страсть.

«Да будь его отец хоть китайский император, – подумала она остатками гаснущего, задурманенного сознания, – какая мне разница.

Люблю его, и точка».

9

– Так я и знала. – Евгения Гавриловна уперла руки в боки и стояла перед Валей, всей своей позой выражая высшую степень неодобрения. – Так и знала. Двух месяцев не прошло, а она уже шляться начала. Где была, я спрашиваю? Почему ночевать не явилась?

– Сто раз уже вам сказала, к подруге ходила, – как заведенная бубнила Валя, сидя на диване и изо всех сил стараясь не клевать носом. Глаза у нее слипались, все тело ломило, будто она пробежала лыжную дистанцию.

Хотелось одного – немедленно принять горизонтальное положение и уснуть. Спать до завтрашнего утра, до самого ухода на работу.

Но где там! Тетка, едва она переступила порог, накинулась, точно цербер: где, что да с кем. Не отвязаться от нее, не отцепиться ни за какие коврижки. И спрятаться негде, комната-то одна, – разве что в туалете.

Так Валя и поступила – улучила секундочку, дождалась, пока Евгения Гавриловна наберет побольше воздуха в легкие, чтобы продолжить ругань, и слиняла восвояси.

Захлопнула дверь туалета, задвижку заперла, опустила крышку унитаза, села, глаза закрыла и задумалась.

Тетка уже ее в шлюхи записала. Может, и верно, она шлюха? Два дня Тенгиза знает, а согласилась с ним спать. Да еще и радости полные штаны с этого заимела. Интересно, что бы мама сказала, знай она всю ситуацию?

Хочется Вале усовеститься, расстроиться – а не получается. На сердце – красота, ни малейшего раскаяния. Любит она Тенгиза, ну не убивать же ее за это! Всерьез любит, даже представить жутко, что будет, если им придется расстаться.

А тетка говорит «шлюха»! Тьфу! Да разве ж она, Валя, со всяким бы так стала? Ясно же, только с Тенгизом. С ним одним.

…В дверь забарабанили.

– Ну, что ты там? Уснула? Вылезай! – крикнула Евгения Гавриловна. – Слышь, чего говорю, вылезай! Делай что хочешь, только потом не плачь. И помощи не жди. – Теткины тапочки шумно зашаркали по коридору.

– Еще чего удумала, плакать, – вполголоса зло проговорила Валя.