Кормилица по контракту

Обернувшись, она заметила, что тетка внимательно наблюдает за ее действиями. Та, поймав взгляд, кисло улыбнулась:

– Коса у тебя добрая. Гляди, не стриги – а то здесь девки чего только не придумывают с волосами: и красят в разные цвета, и бреют почти наголо. Страсть, да и только.

– Нет, я стричься не собираюсь. – Валя решительно помотала головой. – Я с самого садика ни разу не стриглась. И у Таньки нашей такая же коса, и у Ирки с Маринкой.

– Это что же, все сестры твои? – полюбопытствовала Евгения Гавриловна.

– Сестры, – подтвердила Валя, – средней одиннадцатый пошел, а младшим по семь. Они близняшки.

– Вон сколько нарожала мамаша твоя. И зачем, спрашивается? Кормить-то не на что. – В теткином тоне звучало явное осуждение.

Вале тут же сделалось обидно за мать. Как это так – зачем нарожала? Если бог дал – грех не родить. Сама она собиралась в отдаленном будущем заиметь не меньше троих ребятишек, и непременно одного из них мальчика, чтобы порадовать отца, так и не дождавшегося сына.

Евгения Гавриловна заприметила ее молчаливую обиду, прервала разговор и ушла на кухню.

Валя освободила раскладушку, сложила ее и сунула за шкаф, а постель убрала в нижний ящик комода, как велела тетка. Затем она подошла к клетке и сдернула с нее платок.

– Добр-рое утр-ро! – тотчас взбодрился Петруша.

– Привет, – поздоровалась с ним Валя.

Попугай слетел с жердочки, на которой спал, и принялся клевать из кормушки семечки.

– Пойду и я позавтракаю, – сказала ему девушка.

На этот раз она ела с хлебом, а к чаю у нее осталось целых два куска пастилы.

Тетка демонстративно не притронулась к ее продуктам, нарезала собственный батон, выложила на блюдечко комочек подсолнечной халвы. Угощать Валю и не подумала, съела все до крошки, кинула тарелки в раковину.

– Помоешь!

Валя почувствовала себя настоящей Золушкой при злой, несправедливой мачехе. Зачем говорить таким тоном – и без того она никогда не оставит посуду грязной.

– Слышишь меня? – нетерпеливо произнесла Евгения Гавриловна.

– Слышу, не глухая, – буркнула Валя и тут же пожалела, что сорвалась. Надо молчать, все сносить. Кто она тут такая? Живет Христа ради, в любой момент тетка может ее турнуть. Значит, нужно смириться и терпеть, пока не будет денег на то, чтобы уехать.

Евгения Гавриловна ничего не сказала, ушла из кухни в комнату. Минут десять возилась там, затем хлопнула входная дверь. Валя облегченно вздохнула и взялась за посуду.

Ровно в половине девятого она вышла из дома.